Псы и чародеи. Книга 1 - Наталья Владимировна Резанова

Так было, пока прославленный вождь Тогон не объединил разрозненные племена и не объявил войну империи. Армия, привыкшая к легким победам над горстками дикарей, стала терпеть поражение за поражением. В империи вздохнули с облегчением, когда Тогон, страдая от старых ран (да и годами был он весьма немолод), передал власть военного вождя младшему сыну – Данкайро. Старший сын – Шагара, как было исстари заведено, с отроческих лет служил императору Матанги, добился там высокого положения и отказался вернуться к отцу, когда тот поднял восстание, за что был проклят Тогоном. Данкайро же был тогда совсем юн. Однако имперцы рано обрадовались, ибо, как известно, Данкайро вошел в историю как величайший воитель степи. Матанги, пылая гневом, решил уничтожить врага руками его ближайшего родича, но Шагара выступить против родного брата отказался. За это он был заключен в темницу, бежал и стал изгнанником и скитальцем на земле, в каковом качестве воспет во множестве песен и сказаний. А Данкайро несколько лет спустя выиграл войну, но и сам умер от ран, полученных при взятии Димна. На смертном одре он упросил отца простить старшего брата, дабы род их не угас. И Тогон снял проклятие с Шагары, призвал его и объявил своим наследником.

Но многие в степи не захотели жить под властью бывшего имперского офицера и покинули родные края. Они сменили коней на корабли, захватили Лунные острова и на самом большом из них – Гадаре – выстроили крепость, названную именем их героя Данкайро.

В таком виде эту историю помнят в Димне, Михале, Герне и прочих материковых королевствах, и в таком виде она вошла в эпические поэмы, академические труды и школьные учебники. Но на самих Лунных островах эту историю долгое время рассказывали – ибо там не слишком доверяли письменности – несколько по– иному.

Будто бы Тогон, Владыка Степи, помешался умом после гибели любимого младшего сына Данкайро, которого в семилетнем возрасте ужалила гадюка. И стал он называть именем Данкайро дочь (а имени ее не сохранилось), и велел ей одеваться в одежды брата. И дочь, преданная отцу всей душой, собрала сородичей и сказала: «Не годится, чтоб над вождем насмехались из-за его горя. Я приму имя Данкайро и проживу его жизнь». И родичи согласились без боязни, потому что в те времена нередко женщины степняков сражались рядом с отцами, братьями и мужьями.

А дальше стало – как сказано. Данкайро выиграла войну и примирила отца со старшим братом. Говорили также, что после взятия Димна она вовсе не умерла, но излечилась от ран. И в племени стали роптать из-за того, что Шагара, не Данкайро, унаследовал власть. Тогда она, не желая новой розни, которая ослабила бы степные народы, и без того обескровленные долгой войной с империей, увела из степи тех, кто был недоволен возвращением Шагары. Именно она сделала из наездников мореходов, именно она основала на острове Гадар крепость, названную именем умершего брата, ставшим ее именем. И как говорилось, варвары Лунных островов, сохранив свою языческую веру, были в морях пиратами и наемниками, а у себя на островах – рыбаками и пастухами. А приметы племени Тогона – светлые, почти белые волосы и голубые глаза – стали считаться за особенность внешности островитян.

И так прошло больше тысячи лет, пока пустыни на южной окраине материка не извергли новых завоевателей – мерхитов. Эти тоже считались варварами и язычниками. Хотя они-то были знакомы с Каноном, но считали, что изначальная, правильная вера была искажена и извращена. Истина была ведома лишь мерхитам. Из Семерых Богов они признавали только Творца и его зримое воплощение – Разрушителя. И эту истину они понесли народам на остриях своих сабель.

Сии события, по сравнению с войнами Тогона, происходили сравнительно недавно и к категории легендарных уже не относились. Впоследствии на материке мерхитов вытеснили с большинства захваченных ими территорий. А вот на островах они сумели закрепиться.

Мерхиты обратили островитян в рабов, а женщины их стали женами и наложницами завоевателей. И мужчины смирились со своей участью, но в женщинах, видно, не угасло еще пламя соплеменниц Данкайро. Они составили заговор и в одну ночь перерезали своих мужей и хозяев – тех, кого смогли. Начавшееся восстание захлебнулось в крови, потому что к мерхитам прибыло подкрепление с материка. И новый марзбан отдал приказ перебить всех женщин на островах и привезти других, привычных к рабской покорности. Потомков племени Тогона не должно было остаться. И, как считалось, не осталось.

Но на островах по-прежнему появлялись на свет дети с белыми волосами и голубыми глазами. Обычное дело – приказали перебить всех, но кто-то успел скрыться, где-то муж пожалел жену и спрятал от расправы, да и рабы, надо думать, мужской силы не утеряли… Однако власть мерхитов держалась крепко, некому было здесь рассказывать истории о Данкайро, и теперешние хозяева островов уже не знали, в честь кого названа крепость.

Ныне за мощными стенами неприступной островной твердыни скрывались роскошные покои, которые поколения правителей достраивали и украшали сообразно своим прихотям. Висячие сады (иных, поскольку крепость была расположена на высокой скале, здесь быть не могло), пиршественные залы, купальни, зверинцы, разу– меется, покои отдохновения, где содержались женщины марзбана, количество которых порой измерялось сотнями, ибо чем больше наложниц, тем больше мощь властителя. И лабиринт.

О лабиринте на жилой половине дворца рассказывали много страшных сказок, но на самом деле ничего сверхъестественного с ним связано не было. Просто внутри дворца он исполнял те же функции, что оборонительные сооружения снаружи – охрана жизни светлейшего марзбана. Это было совершенно необходимо, ибо уничтожение злокозненных островитянок вовсе не избавило властителей от опасности. На жизни драгоценнейших марзбанов покушались заговорщики, подкупавшие стражу и евнухов, и порою эти покушения достигали цели.

Лабиринт, ограждавший спальню правителя, был выстроен предыдущим марзбаном Зувеном именно для того, чтобы уберечься от покушений.

Заполучив в руки план лабиринта и тщательно выучив его, Зувен приказал ликвидировать архитектора, его помощников и всех строителей. В тайну он посвятил лишь самых доверенных людей. Увы, в их число входил и юный сын Зувена Бургиба. Он не преминул воспользоваться знаниями и лично провел в спальню отца нукеров, заколовших марзбана копьями. После чего Бургиба принял власть и приказал казнить убийц своего родителя злейшим убиением из тех, что известны миру. С тех пор Бургиба правил больше тридцати лет, доведя искусство выживания до самых высоких степеней.

Он не уничтожил лабиринт, погубивший Зувена, но не допускал в него стражей. По первоначальному замыслу Бургибы, лабиринт должны были охранять хищные звери, благо в зверинцах дворца их было