Псы и чародеи. Книга 1 - Наталья Владимировна Резанова

достаточно. Но при воплощении в жизнь оказалось, что этот план имеет множество изъянов. Когда в коридоры запустили тигров и пантер, оказалось, что зверье надобно кормить. Вдобавок, оно имеет свойство набрасываться на тех, кого проводили к Бургибе по его собственному желанию, в первую очередь наложниц. А чтоб кормить и укрощать зверей, туда, стало быть, снова надо запускать людей, а среди них вполне могут оказаться убийцы… Пришлось от этой замечательной идеи отказаться.

Что ж, лабиринт вполне способен был охранять сам себя. Бургиба сообщил путь только самым приближенным евнухам, причем сумел убедить их в том, что в случае его гибели они ничего не выиграют, а наоборот, умрут страшной смертью. Впрочем, периодически евнухов он заменял.

Но опасность представляли не только дворцовые стражники. Они – даже в меньшей степени. Но поразмыслив, Бургиба с великим сожалением решил отказаться от мальчиков и юношей. Среди них попадались довольно сильные и ловкие, а это опасно.

Ограничив покои отдохновения лишь женщинами, Бургиба столкнулся с другой сложностью. Женщины имеют свойство рожать детей, а Бургиба лучше, чем кто-либо, знал, на что способны сыновья марзбанов. При прежних владыках с сыновьями поступали по-разному. Обычно до пятилетнего возраста их оставляли при матерях, а затем помещали в отдельные покои тут же, в крепости. Иногда их держали в полном затворе до смерти марзбана, а затем из их числа выбирался следующий марзбан – и не счесть было историй об интригах, связанных с подобными выборами. Проигравших, как правило, умерщвляли. Порой наследник избирался заранее и воспитывался при отце. Такое случалось, если сын у марзбана был один, либо прочие сыновья имели изъяны, мешавшие им принять власть, например страдали падучей болезнью, имели горб или сухую руку. Увечных и больных чаще не убивали при восшествии брата на престол, но оставляли в изоляции. Бургиба был единственным сыном, ему не пришлось решать, что делать с братьями. Но вот от сыновей следовало себя обезопасить. С другой стороны, оставлять династию совсем без наследника тоже нельзя.

Он нашел выход: сыновей, рожденных наложницами, отбирали у матерей сразу же, как становилось ясно – выживет младенец или нет, – и направляли в тот самый уединенный покой, где они не должны были видеть никого, кроме кормилиц и евнухов. Своих матерей они не знали. Так лучше, ибо неизвестно, что ущербные разумом сумеют нашептать сыновьям, пока те еще малы. Сам марзбан также не видел своих сыновей – зачем? – все необходимое ему сообщали. Но держал их про запас, на всякий случай. Он делал все, чтобы себя уберечь, но знал, что смертен. Если рождались новые сыновья, тех, кто достиг пятилетнего возраста, душили и торжественно хоронили на дворцовом кладбище. Девочек первоначально содержали в покоях отдохновения. С ними в прежние времена также поступали по-разному. Иногда марзбаны одаривали дочерьми храбрых полководцев, рачительных наместников и достойных министров. Иногда они сами становились наложницами марзбанов, ибо кто более достоин делить ложе марзбана, чем та, в которой течет кровь властителей?

Бургиба не принял ни того, ни другого обычая. Он хорошо знал, что порой жестокие мятежи начинались именно с того, что зятья марзбанов считали свойство достаточным основанием, чтобы предъявить права на престол. Что до обычая брать в наложницы дочерей, Бургиба, может, и не отверг бы его, но тут сиятельного посетила иная мысль.

Он уберег себя от сыновей, но наложницы представляли не меньшую опасность. Да, злокозненные островитянки, мужеубийцы, проклятые богами, уничтожены, но известно, что не только эти мерзостные, но и всякая женщина – зло. Сколько известно случаев, когда женщины проносили оружие в покои своих повелителей, либо умудрялись украсть оружие у них самих прямо в спальне (ибо какой же уважающий себя мерхит ходит без оружия?), прибегали к удавке или яду? Отказаться же от этих мерзких нельзя, ибо скажут про тебя – могучий бык Нгая превратился в холощеного барана, и поднимутся против твоей власти. Да и зачем отказываться? На то мужчине и даровано желание, чтоб он им пользовался. Нет, покои отдохновения по-прежнему должны были наполняться женщинами, но лишь такими, что никогда и ни при каких условиях не смогут покуситься на драгоценную жизнь марзбана. Они даже не сумеют найти дорогу к его покоям.

Тогда Бургиба и отдал приказ, чтоб для него набирали исключительно слепых женщин. Конечно, проще было бы ослепить зрячих, но это испортило бы их внешность, а очи сиятельного не должны лицезреть уродство. Так что работорговцам, служившим прихотям марзбана, пришлось изрядно потрудиться. А то, что раньше считалось изъяном, повышало рыночную стоимость. Родители, для которых раньше слепые дочери были обузой, могли считать себя удачливыми, ибо могли продать их с выгодой. Спрос породил предложение, и трудность закупщиков состояла не в том, чтоб найти слепорожденных невольниц, а чтобы отобрать среди них достойных ложа марзбана. Ибо они должны быть юны, красивы лицом и телом и девственны. Отыскать такое в сочетании со слепотой – вот задача!

Постепенно обитель покоя заполнилась теми, кто отвечал новым требованиям. Конечно, их не было так много, как в правление некоторых предшественников Бургибы, но достаточно. Что касается прежних обитательниц, то некоторым из них, кого отобрали евнухи, сохранили жизнь, но перевели из наложниц в прислужницы. Остальных удавили, в первую очередь тех, кто был рожден от семени сиятельного, ибо им становиться прислужницами никак не пристало. Почетного погребения они не удостоились. Наложниц обычно хоронили на кладбище за пределами крепости, но лишь тех, кто умер своею смертью, – это означало, что они снискали милость повелителя. Остальных сбрасывали в бухту, над которой нависла крепость на скале, – в гареме говорили, что у этой бухты нет дна, иначе бы ее замостили кости женщин, за все века находивших там упокоение.

Новоприбывшие, еще не удостоившиеся разделить ложе марзбана, обитали в общем, первом покое. Только те, к кому марзбан снизошел, получали право на отдельную каморку. По особому распоряжению Бургибы, ни одну женщину не должны были приводить к нему две ночи подряд. Сам он, конечно, за этим не следил. Хранители Тишины по реестру сообщали ему, кто из тех, кого марзбан уже опробовал, ждет своей очереди достаточно долго, и он решал, приводить ее или нет. А вот новых марзбан выбирал сам, наблюдая в окно, когда их выводили гулять в сад или купать в бассейне.

Невольницы первого покоя полностью находились под властью евнухов и гаремных прислужниц. Неизвестно, что было хуже. Евнухи обладали правом наказывать невольниц, но делали это больше по долгу, прислужницы же – из злобы и зависти. Не то чтобы они, лишившись ласк сиятельного, так уж тосковали по ним. Но необходимость служить