Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

— Восьмой.

Восьмой ствол я закончил и почувствовал, что девятый будет ошибкой.

Не потому что мана кончилась. Она ещё была, но качество контроля начинало падать. На «Прометее» Виктор Громов знал это ощущение: момент, когда инженер ещё способен работать, но точность решений снижается. В оружейном деле это означало допуски, которые начинают плыть. Здесь это означало переходный слой, который мог оказаться неравномерным. А неравномерный слой означал вставку, которая отслоится на двадцатом выстреле.

— Хватит на сегодня, — сказал я.

Бурт кивнул. Он научился не спорить в таких случаях.

Восемь стволов за день. Вчера было шесть. Позавчера пять. Прогресс нелинейный, но устойчивый.

Оставалось шесть стволов из партии Хорста. Завтра я закончу все шесть, если сегодняшний темп сохранится. Итого четырнадцать новых аркебуз. Плюс тридцать существующих. Сорок четыре ствола.

Я вышел из кузни и сел на лавку у стены. Солнце стояло высоко, но ветер с востока был холодным. Осень подступала. Через месяц начнутся дожди, через два ляжет первый снег. Литьё можно вести и зимой, если печь под навесом, но стрельбы на мокром поле станут сложнее.

С площадки за навесом доносился стук. Серт руководил кладкой фундамента второй печи. Шесть человек работали под его началом: таскали камни, замешивали раствор, укладывали основание. Серт ходил между ними и поправлял. Не кричал, не ругался. Просто подходил, показывал, как правильно, ждал, пока человек повторит, и шёл дальше.

Хороший мастер. Бурт был лучшим кузнецом, которого я встречал в этом мире, но Серт понимал производство как систему. Не отдельный ствол, не отдельную плавку, а весь цикл: от загрузки руды до готового изделия. Колокольное литьё научило его думать масштабно. Колокол весил сотни фунтов, стоил целое состояние, и ошибка на любом этапе означала потерю месяцев работы. Такие условия либо ломали мастера, либо делали его системным инженером.

Серт не сломался.

— Барон. — Тим подошёл от ворот. — Март вернулся.

— Откуда?

— Из Серой Броды. Говорит, есть новости.

— Пусть идёт в кабинет.

Март выглядел так, как выглядел всегда после быстрой поездки: пыльный плащ, спокойное лицо, глаза, в которых уже была обработанная информация. Он не привозил сырые слухи. Он привозил выводы.

— Три вещи, — сказал он, садясь напротив меня за стол в кабинете. — Первая: кирпич прибудет завтра, четыреста штук, как договаривались. Мастер обещает вторую партию через десять дней. Цена та же.

— Хорошо.

— Вторая: мой человек на западном тракте прислал развёрнутое донесение. Через верного извозчика, как обычно.

Март достал из-за пазухи сложенный лист. Почерк мелкий, аккуратный, не тот торопливый, что в прошлый раз. Автор писал, не спеша, обдумывая каждое слово.

Я прочитал.

«Литейная мастерская в Вальтергейме работает десять дней. За стенами замка, восточный двор, рядом с конюшнями. Навес новый, каменная кладка не просохла. Три повозки с рудой за последнюю неделю: руда медная, обычная, из карьера на реке Верде в двух днях к западу. Также привезли два бочонка, содержимое неизвестно, груз сопровождали двое в зелёных плащах. Бочонки внесли в мастерскую, обратно не выносили. Позавчера утром из мастерской был слышен сильный хлопок. Дым шёл из навеса примерно четверть часа. Затем крики. Вынесли одного человека на носилках, лицо обожжено. К вечеру того же дня приехал верховой с запада, из мастерской не выходил до утра. Сегодня днём второй хлопок, слабее первого. Дыма не видел, но навес после этого закрыли, и люди не заходили до вечера. Молодой человек из Гильдии (тёмные волосы, худой, приезжал ранее) не появлялся с прошлого донесения».

Я перечитал дважды.

— Хлопки, — сказал я.

— Хлопки, — повторил Март. — Я не специалист, но предположу, что вы знаете, что это такое.

— Знаю. Это взрывы пороха. Слабые, скорее всего из-за малого количества. Они пытаются воспроизвести мою технологию.

— И у них не получается?

— У них не может получиться. Не в том виде, в каком они пытаются.

Я откинулся на стуле. Посмотрел в окно. За стеклом Серт выравнивал ряд кладки фундамента, стоя по колено в строительной пыли.

Проблема Мора была простой с инженерной точки зрения и нерешаемой без ключевого элемента. Порох горел нестабильно в среде с эфирным фоном. Это знали алхимики четыреста лет назад, и это знал каждый, кто пытался повторить их опыты. Эфирный фон интерферировал с химической реакцией окисления, делая горение непредсказуемым: то слишком быстрым, то слишком медленным, то вообще никаким. Результат: либо взрыв, разносящий ствол, либо шипение без выстрела.

Решение было в эфиритовой вставке. Эфирит, впаянный в стенку ствола, создавал локальную зону стабильного фона. В этой зоне порох горел так, как горел бы на Земле: предсказуемо, с расчётной скоростью, с расчётным давлением. Без вставки ствол был бронзовой трубкой. С вставкой он был оружием.

Мор не знал об эфиритовой вставке. Рогер видел стволы, но не знал, что внутри. Рост мог догадываться, что эфирит как-то задействован, но механизм впайки был моим секретом, и даже Бурт, который присутствовал при каждой операции, не мог повторить процесс без дара манипуляции структурой.

Значит, люди Мора пытались стабилизировать порох другим способом. Может быть, заклинаниями. Может быть, артефактами. Может быть, подбором состава. Любой из этих путей вёл в тупик, потому что проблема была не в порохе. Проблема была в среде, в которой порох горел.

— Обожжённое лицо, — сказал я. — Один раненый после первого взрыва. Это означает, что они работали с малыми порциями. Испытывали, сколько пороха можно поджечь без последствий. Ответ оказался меньше, чем они ожидали.

— А второй хлопок?

— Второй слабее. Значит, уменьшили порцию после первой неудачи. Или изменили состав. Или то и другое.

— Они смогут решить проблему?

Я подумал.

— Теоретически, да. Если у них есть эфирит и если кто-то додумается впаять его в ствол, а не просто положить рядом с порохом. Но для впайки нужен дар манипуляции структурой или аналогичный метод. Заклинание, артефакт. У Мора есть артефакторы, и если Рост помогает, у них есть доступ к знаниям Гильдии. Вопрос в том, сколько времени им понадобится.

— Сколько?

— Месяцы. Может быть, полгода. Может быть, год. Зависит от того, насколько они близки к правильной гипотезе. Сейчас, судя по взрывам, они далеко.

— Но не бесконечно далеко.

— Нет. Не бесконечно.

Март кивнул. Он понимал суть. Не физику и не химию, а логику конкуренции. Если у противника есть ресурсы и мотивация, рано или поздно он найдёт ответ. Вопрос не в том, найдёт ли, а в том, что ты успеешь сделать до того, как он найдёт.

— Третье, — сказал Март. —