Арморн — Сталь вместо заклинаний - Филин Глитч

Но я знал, куда идти. Это была разница между слепым поиском и инженерной задачей.

Эверт приехал через два дня.

Март привёз его на телеге утром, вместе с мешком вещей и деревянным ящиком, обмотанным тряпками. Эверт оказался худым, жилистым мужчиной с тёмным от загара лицом и спокойными серыми глазами. Левая рука висела вдоль тела, три пальца, средний, безымянный и мизинец, были скрючены внутрь, к ладони, и не разгибались. Пожатие правой было крепким, сухим.

— Барон ди Валье? — Он посмотрел на меня без подобострастия и без вызова. Просто посмотрел, оценивая.

— Арморн, — сказал я. — Пойдёмте, покажу шахту.

— Прямо сейчас?

— А зачем ждать?

Он хмыкнул. Одобрительно.

Мы спустились к шахтному двору. Эверт остановился у входа и осмотрел крепление. Потрогал стойку, постучал по перемычке костяшками здоровой руки.

— Дуб?

— Дуб, — подтвердил я.

— Хорошо. Стойки поставлены правильно, шаг нормальный. Кто ставил?

— Мои люди. По моим указаниям.

— Вы горный инженер?

— Нет. Я оружейник. Горное дело знаю поверхностно.

Он посмотрел на меня. Кивнул, словно этот ответ его устроил больше, чем попытка приукрасить.

— Пойдёмте вниз.

На первом ярусе Эверт ходил медленно, трогая стены и потолок, осматривая крепления, нагибаясь к полу. Он не разговаривал. Иногда останавливался, закрывал глаза и слушал. Я не мешал.

На втором ярусе он провёл дольше. Эфиритовые прожилки в стенах светились синим, и я увидел, как Эверт замер, увидев их впервые.

— Это оно? — спросил он тихо. — То, что вы добываете?

— Это оно.

— Синий камень. Слышал про такое. Никогда не видел.

Он подошёл ближе, присел на корточки, разглядывая прожилку. Протянул здоровую руку, коснулся кристалла.

— Тёплый.

— Да. Он перерабатывает эфирный фон. Постоянно.

Эверт провёл пальцами по породе вокруг кристалла.

— Гранит крепкий. Мелкозернистый, без трещин. Прожилка идёт под углом к горизонту, градусов тридцать. — Он посмотрел вправо, где забой расширился в новую жилу. — Эта тоньше, но чище. Меньше включений в породе. Разработка проще.

— Вы можете определить это на глаз?

— На глаз, на ощупь и на звук. Двадцать восемь лет, барон. — Он выпрямился. — Я видел достаточно камня, чтобы понимать, что он мне говорит.

— Что скажете о шахте?

Эверт сложил здоровую руку на груди. Подумал.

— Первый ярус хороший. Крепления стоят правильно, шаг достаточный, проветривание естественное через вход. Для глубины в полтора человеческих роста этого хватает. Второй ярус сложнее. Крепления я бы усилил: здесь есть давление сверху, и через год-два стойки начнут проседать. Нужно ставить замковые распорки, а не просто вертикальные бревна. Это не срочно, но необходимо.

— Что ещё?

— Вентиляция. На втором ярусе уже чувствуется. Воздух идёт сверху, но до забоя доходит слабо. Пока работают двое-трое, хватает. Если поставите больше людей или начнёте углубляться, нужна принудительная тяга. Самый простой способ: вертикальный ствол-отдушина с поверхности до второго яруса. Или до третьего, если планируете идти ниже.

— Планирую.

— Тогда нужен ствол. И второй выход. На случай обвала. Одна лестница на два яруса, это допустимо. Одна лестница на три, это могила для всех, кто внизу, если завалит вход.

Он говорил спокойно, без нажима. Не пугал и не преувеличивал. Просто перечислял факты. Как инженер.

— Эверт, — сказал я, — я предлагаю вам работу. Горный мастер баронства Валье. Постоянная должность, жильё и питание для вас и вашей жены, плата пятнадцать серебряных в месяц. Задачи: надзор за добычей, безопасность шахты, подготовка к углублению.

Он посмотрел на меня.

— Пятнадцать серебряных это больше, чем я получал у Кирша.

— У Кирша вы работали на истощённом карьере, где нечего было добывать. Здесь есть что добывать, и я хочу, чтобы это делалось правильно.

— Правильно, — повторил он. Обвёл взглядом забой, синие кристаллы в стенах, грубые крепления, которые он только что оценил и нашёл приемлемыми, но несовершенными. — Вы понимаете, что если я соглашусь, я буду говорить вам вещи, которые вам не понравятся? Я буду останавливать работу, если она небезопасна. Даже если вам нужна руда срочно.

— Именно поэтому я вас нанимаю.

Он протянул здоровую руку. Я пожал.

— Когда начинать?

— Завтра. Сегодня устраивайтесь. Олаф покажет жильё.

В тот же вечер Бурт пришёл ко мне с вопросом, который я ждал.

Он стоял в дверях кабинета, большой, рыжий, с руками, потемневшими от металлической пыли, и смотрел на чертежи, которые я оставил на столе.

— Что это? — спросил он, указывая на лист с сечением ствола.

— Закрой дверь.

Он закрыл. Сел на табурет.

Я повернул чертёж к нему.

— Это нарезной ствол. Видишь канавки внутри?

— Вижу. Четыре, по спирали. Зачем?

— Они заставляют пулю вращаться. Вращающаяся пуля летит прямо. Не как наши круглые, которые на ста шагах уже уходят в сторону. Вращающаяся пуля летит на триста шагов и попадает туда, куда целишься.

Бурт молчал. Он смотрел на чертёж, и я видел, как он обрабатывает информацию. Бурт не был образованным человеком. Он не знал слов «гироскопический эффект» и «угловая стабилизация». Но он был кузнецом, который двадцать лет наблюдал, как ведут себя металл, огонь и движение. У него была интуиция мастера.

— Пуля другая, — сказал он наконец, указывая на второй лист. — Не круглая.

— Не круглая. Коническая. С полой задней частью. При выстреле газ расширяет заднюю часть, и она цепляется за канавки. Как ключ в замке.

— И проворачивается.

— Да.

— Хитро. — Он потёр подбородок. — Как нарезать канавки?

— Даром. Тот же принцип, что при впайке эфирита. Я формирую углубления прямо в стенке канала. Четыре канавки, каждая идёт по спирали от казённой части до дульного среза.

— Это долго?

— Не знаю. Я ещё не пробовал. Теоретически, если канавки неглубокие, это быстрее, чем впайка. Но теория и практика иногда расходятся.

— Иногда, — повторил Бурт. — А иногда расходятся сильно.

— Именно поэтому я хочу попробовать завтра. На одном стволе. Не из готовых, а из тех двух, которые Тим забраковал и Хорст перелил. Один из перелитых возьму для эксперимента.

— Бракованный ствол для бракованной идеи, — хмыкнул Бурт.

— Идея не бракованная. Ствол тоже, если Хорст перелил нормально. Но рисковать готовым стволом я не хочу. Если нарезка не получится, потеряю экспериментальный. Если получится, буду знать, что делать дальше.

— Когда?

— Завтра утром. После того как закончу последние шесть вставок из партии Хорста.

— Я буду рядом, — сказал Бурт. Не спросил. Констатировал.

— Будь.

Утро четвёртого дня началось с завершения партии.

Шесть стволов. Я впаял эфирит во все шесть за три часа. Последний занял одиннадцать минут. Мана после шести стволов ощущалась, как ноющая мышца: работать можно, но каждое усилие чувствуешь.

Четырнадцать стволов Хорста были готовы. Все