Шеф с системой. Новый вызов - Тимофей Афаэль

— Живые, — согласился Матвей. — Ты только не реви.

— Я не реву!

— Ты уже ревёшь.

— Это от ветра!

— Ветра нет, — сказал Макар, подходя. Он вытер ладони о штаны и добавил, подумав: — Здравствуй, Наташ.

И тут из-за телеги вышел Тимка.

Наталья, вообще-то, всю дорогу в возке говорила себе, что она человек взрослый, работавший на арене перед сотнями людей, и что глупостей она делать не будет.

Тимка увидел её и остановился.

— Здрасьте, — сказал он.

— Здравствуй.

Пауза вышла ровно такой длины, чтобы её заметили все.

— Ты подстригся, — сказала Наталья.

— Ага. — Тимка потрогал затылок. — Опалил на печи, пришлось.

— Тебе идёт.

— Ну да… то есть спасибо. — Он стремительно покраснел до ушей. — Ты это… вы по одёже приехали, да?

— По одёже.

— Ну и хорошо. — Он потоптался. — А то мы тут… это. В поварню идёмте, Саша там.

Марфа за спиной у Натальи произнесла тихо и отчётливо:

— Господи.

— Марфа.

— Я молчу.

— Ты не молчишь.

— Я почти молчу!

В поварне было жарко, тесно и полно пара. Работали у трёх печей сразу, молча и быстро, и Наталья с ходу разглядела в углу человека, при виде которого чуть не села: Лоренцо. Тот самый. Раскатывал тесто и переругивался с кем-то.

А посреди всего этого стоял Веверин и разговаривал с Захаром Морозовым.

Живой.

— Ты! — сказала Наталья с порога.

Веверин обернулся.

— Наташа.

— Ты умер!

— Было дело.

— Я по тебе ревела! Два дня! Я платье испортила, я в нём на панихиду ходила!

— Хорошее платье?

— Отличное платье!

— Куплю новое, — сказал Веверин. — С первого же боярина. Иди сюда, я тебя обниму, а потом будем работать, у меня время горит.

Она пошла и обнялась. От него пахло дымом, хлебом и чистой тканью — совершенно так же, как в тот день на отборе, когда она с разбегу на него налетела и потом сгорала со стыда.

— Свинья ты, Александр Владимирович, — сказала она ему в плечо.

— Свинья, — согласился он.

— Мог бы весточку послать.

— Не мог. Иначе не сработало бы.

Вот это, подумала Наталья, отпуская его, и было самое веверинское из всего, что он мог ответить. Никаких «прости». Не мог — значит, не мог.

Веверин посмотрел ей за спину — и Наталья вспомнила, что привела с собой не подмогу, а половину столичного света.

— Так, — сказал он. — Наташа. Я просил помочь с портными.

— Я и помогаю.

— Ты приехала вчетвером.

— Это не «вчетвером», это подруги. — Наталья выпрямилась. — Марфа Гавриловна Голубцова. Ольга Шереметева. И Анна Мстиславовна, вы знакомы.

— Знакомы. — Веверин кивнул. — Здравствуйте, Анна Мстиславовна.

— Александр Владимирович.

— Здравствуйте, Марфа Гавриловна. Ольга… отчества не знаю.

— И не надо, — сказала Ольга.

— Тем лучше, меньше запоминать. — Он оглядел всех четверых. — Наташа, у меня тут пар, жар и котлы. А пришли четыре платья, из которых одно, кажется, дороже моей телеги.

— Дороже! — гордо сказала Марфа.

— Вот поэтому от печи подальше, Марфа Гавриловна. Обваритесь — отвечать мне.

Марфа зарделась и явно собралась ответить что-нибудь про батюшку, но Наталья наступила ей на ногу. Ровно этого она и боялась: одно слово — и всё, они уже не помощницы, а три восторженные дуры при сопровождающей.

— Мы, между прочим, по делу, — сказала она с достоинством. — Я привезла лучшие глаза столицы. Оля заметит плохой шов через комнату.

— Через две, — сказала Ольга.

— А Марфа знает про всех всё.

— Это правда, — подтвердила Марфа. — Я про мадам Фёклу такое знаю, что она нам скидку сделает.

Веверин посмотрел на неё с интересом.

— Вот это уже разговор.

— А то! — Наталья обернулась к своим. — Я же говорила, что мы работаем.

— Мы едем к модистке, — сказала Анна. — Это не работа, Наташа. Это выезд.

— Аня!

— Что «Аня»? Я говорю, как есть.

— Вот и хорошо, — сказал Веверин, не оборачиваясь: он уже искал что-то на столе. — Мне такие в деле и нужны, которые говорят как есть. Поедете — скажете, где меня обманывают.

— Я тебе не приказчик.

— И слава богу, приказчиков у меня хватает.

Наталья, обернувшись, увидела лицо Анны — и очень аккуратно не стала ничего говорить.

Веверин нашёл наконец, что искал, — свёрнутые в трубку листы, — сунул их под мышку и пошёл к дверям, на ходу отдавая команды:

— Тимка, Макар — умыться и переодеться. Матвей, счёт добьёшь вечером. Гришка!

— Я тут!

— И ты едешь.

— А меня-то зачем? Я маленький!

— Ты Веверин. Значит, будешь одет как Веверин.

Гришка подумал.

— Тогда мне с мехом. Как у тебя.

— Обойдёшься.

— Ну Са-а-аш!

— Мех тебе до пят будет.

— А я подрасту!

— Вот подрастёшь — обсудим.

Гришка развернулся к Наталье за поддержкой.

— Скажи ему, что нечестно.

— Совершенно нечестно, — сказала Наталья.

— Наташа, — сказал Веверин.

— А что «Наташа»? Ребёнок дело говорит. С мехом он будет как боярин.

— Он будет как медведь, который украл боярина.

Марфа хрюкнула. Гришка обиделся и полез за поддержкой к Ольге — и Ольга, к удивлению Натальи, серьёзно сказала ему, что мех в мае носят только дураки, а он ведь не дурак, и Гришка немедленно с этим согласился.

До салона мадам Фёклы было четверть часа ходу, и Наталья потом всю жизнь вспоминала эту прогулку.

Пошли пешком — возки отправили вперёд, потому что Веверин заявил, что после поварни ему нужен воздух, а Наталья немедленно согласилась, потому что после поварни ей нужно было что угодно, лишь бы подольше. Улица встретила их майским солнцем и обычным столичным гулом.

Гул продержался ровно до угла Кузнечной.

Там их увидела торговка пирогами.

Наталья заметила это боковым зрением. Баба обернулась, потом ещё раз, потом застыла с пирогом в руке и открытым ртом. Потом уронила пирог.

— Ой, — сказала торговка. — Ой, батюшки. Люди добрые.

— Здравствуйте, — вежливо сказал Веверин, проходя мимо.

— Ой!

Наталья обернулась через плечо и увидела, как торговка, бросив лоток, кинулась к соседке.

— Началось, — сказала Ольга.

— Что началось?

— Сейчас увидишь.

Ольга оказалась права, и Наталья готова была признать, что в этой женщине живёт пророческий дар, но признавать ей было некогда, потому что улица начала оборачиваться.

Оборачивалась она волной. Сначала те, кто шёл навстречу: замедляли шаг, всматривались, дёргали спутника за рукав. Потом лавочники в дверях. Потом мальчишки, которые побежали вперёд с воплями, — и вот эти-то и решили дело.

— Веверин!

— Живой!

— Смотри, смотри! Рыжий который!

— Да не может быть, его ж отпели!

— Отпели, а он идёт!

Наталья шла рядом