Страна без чудес - Андрей Андреевич Уланов

Двоекуров снова поднял кружку.

— Все мы, как верноподданные, регулярно желаем князю Вятко многие лета и крепкого здоровья! Но, — добавил он, — мы также должны учитывать вероятность… различных событий в сложной ситуации.

— Давайте я попробую немного… пофантазировать о ваших сложностях, — предложил Кард. — У вас нет правила наследования майората старшим из детей. Основными претендентами считаются княжичи Вышата и Борич. Первый пользуется поддержкой многих старых боярских родов, второй популярен среди военных. Которые, как полагают представители тех самых старых родов, приобрели несоразмерно много влияния. О, а вот и мой суп.

Не знаю, как увидел заказанное блюдо полковник. На мой взгляд, перед ним поставили прозрачный тёмно-золотой, почти янтарный бульон с неровными кусочки бледно-жёлтого теста. Глубокая тарелка парила теплым запахом телятины, разбавленной нотами овощей и специй. Клёцки пахли яйцом и сливочным маслом. Для человеческого носа они наверняка сливались в один приятный запах хорошего бульона, но я легко могла перечислить всё, что повар бросил в кастрюлю.

— Справка из вашего Посольского приказа? — с явной иронией уточнил Двоекуров. — Её составитель явно не перетрудился. На самом деле все…

Со стороны, должно быть, я выглядела глупо. Дернулась, вскочила, уронив стул, развернулась к окну и застыла, пытаясь осознать, из-за чего мое чувство тревожности вдруг взвыло раненой волчицей. Что-то за стеклом… почтовая карета? Извозчик? Дама с миниатюрной тонколапой собачкой? Целеустремленно идущий, почти бегущий паренек лет восемнадцати? Серый сюртук, большая кепка, тонкие, явно дорисованные усики, в руках большая жестяная коробка от печенья, с ярким аляповатым рисунком. Только шёл он слишком быстро… к витрине ресторана.

Крик «Смерть палачу!» я скорее прочла по губам, чем услышала. Одновременно с выкриком коробка полетела вперед. От удара стекло лопнуло — целиком, осыпавшись сверкающим ледяным дождем.

Глава 24

В которой Фейри Грин выбирает рыбу

Жестяная коробка плюхнулась на стол, угодив по краю суповой тарелки перед полковником. Фонтан бульона с вкраплениями клецок брызнул во все стороны, забрызгав скатерть, меня, Карда, Двоекурова, пол вокруг и, кажется, дотянувшись до соседних столиков. Жестянка продолжила движение, снеся графин с водой, слетела со стола, загремела о пол. Издаваемое металлическое дребезжание явно намекало, что заметную часть содержимого коробки составляет что-то мелкое, активно пересыпающееся. Лязг перекрылся звонким хлопком разбившейся тарелки, затем жестянка докатилась до дальней стены, ударилась о неё… и остановилась.

Очень долгое мгновение не происходило ничего. Лишь когда с носа Двоекурова сорвалась капля бульона, я осознала — мы еще живы! И — ничего еще не закончилось.

Претич, сын Радимов заревел, разом превратившись из человека, смутно похожего на медведя, в разъярённого медведя, смутно похожего на человека. Никакой одышки, никакой ленивой вальяжности в движениях — огромная волосатая лапа ухватила край стола, уронив массивную деревянную конструкцию набок, словно бамбуковую плетёнку. В другой лапе уже возник револьвер, почти такой же, как подарок Марко, а закрыть уши я не успева…

Кард схватил меня за плечо и отшвырнул назад и вбок с такой силой, что я чуть не своротила стол, под который закатилась. Обошлось рассыпавшимися столовыми приборами, пепельницей и расколовшейся вазочкой с цветами, но звука её падения не расслышала даже я. С улицы азартно палили не меньше трех револьверов, дважды бахнула винтовка. Кард и Двоекуров отвечали реже, явно пытаясь поберечь заряды. Пороховой дым расползался по залу, разнося заодно запах разлитого супа, горячих колбасок и сырой улицы. В дальнем углу зала визжала женщина — на одной длинной высокой ноте, не прерываясь, ей бы в оперу с такими вокальными данными…

И тут я увидела поваренка.

Очень похож на Пшемека, такой же худой, нескладный, в белом фартуке и поварском колпаке, даже черты лица чем-то напоминали нашего проводника. Лицо тоже белое, и вовсе не от муки, как я решила поначалу.

Но бежал он с той же упрямой решительностью, что и бросивший жестяную коробку мастеровой.

— Сзади!

Мой вскрик растворился в грохоте револьвера столоначальника. Полковник, хоть и находился ближе, тоже не отреагировал, азартно выцеливая кого-то снаружи.

Зато среагировал поварёнок. Выхватил из-под фартука револьвер… и навёл на меня.

Мысленно я в очередной раз пообещала не выходить без оружия даже в кафе напротив. Причем не просто револьвера или пневматики, а чего-то более внушительного. Лук, например — с точки зрения людей все эльфийки носят луки.

А пока моим единственным оружием стала увиденная на полу среди осколков и цветов двузубая вилка. «Монетное серебро», кончики тупые, но если бросить достаточно сильно…

Поваренок взвыл, выронил револьвер и схватился за лицо. Вообще я целила в правый глаз, но попала ниже, в щеку. Больно, кроваво, но совершенно не смертельно и даже не очень опасно.

Зато на выстрел упавшего револьвера обернулся Двоекуров. Револьвер громыхнул, поварёнок, нелепо взмахнув руками, упал на стол, вцепился в скатерть, щедро пятная её красным, и сполз на пол.

Снаружи хлопнул еще выстрел, но уже в отдалении. Дико заржала лошадь, на углу кто-то отчаянно дул в свисток, живо напомнив клавдиумскую полицию. Там тоже выдавали рядовым стражникам свистки.

Звон в ушах понемногу стихал, мир наполнялся красками. Например, темные пятна на плитках пола у моих рук обрели красный оттенок. Подняв ладони, я удивлено посмотрела на длинный порез на левой — у запястья, наискось через мякоть. Когда и как? Порез не выглядел опасным, но кровь не останавливалась, пока я не зажала рану салфеткой.

Двоекурову досталось больше — на его темно-зеленом жилете отчетливо виднелись два не предусмотренных портным отверстия с темнеющей и расползающейся окантовкой. Правое плечо и левый бок. Тяжело дыша, он коснулся второй раны, посмотрел на красные пальцы, скривился и, сопя, принялся засовывать скомканную салфетку под жилет, при этом продолжая держать револьвер

— Вам помочь?

— Не стоит вашего внимания, милочка, — столоначальник отмахнулся, и я с трудом удержалась, чтобы не упасть обратно на пол: ствол револьвера прочертил дугу в опасной близости от меня. — Прилетало мне и поболе, да, видать, моя еще не отлита. Дохтур приедет, пули выковыряет, дыры залепит, буду как новенький. Спасибо хозяевам, — Двоекуров стукнул рукояткой по краю стола, — на мебель не поскупились.

На полковнике новых дыр не появилось, но его наряд куда сильнее пострадал от попадания бомбы в суп. Пиджак, жилет и рубашка вкусно пахли бульоном, на воротнике болталась особо прилипчивая клецка. Осматриваясь, Кард задел её подбородком, снял двумя пальцами, удивленно глянул и аккуратно положил на