Страна без чудес - Андрей Андреевич Уланов

И этот запах неожиданно начал разматывать где-то на задворках сознания целый клубок ассоциаций.

— Сэр… у меня нехорошее предчувствие. Этот город… эта страна… напоминает Скаузер.

— Потому что тоже бросают бомбы?

— Да… то есть нет…

Я замолчала, пытаясь подобрать правильные слова.

В Лесу мы узнаём о приближении грозы задолго до тёмных туч на горизонте. По оттенку ещё чистого неба. По вкусу ветра, по запаху листвы. По тому, как птицы вдруг меняют высоту полёта, как замолкают насекомые. Никакой магии, просто мир начинает иначе дышать.

А здесь тучи уже приближались, но у меня не хватало слов рассказать о них.

— Не надо так сосредоточенно думать, заработаете мигрень, — Кард сделал глоток из кружки, — я согласен с вашей оценкой.

— Согласны?

— Глупо держать в команде эльфийку и не доверять её интуиции.

Пока я думала, что и как ответить, входная дверь лязгнула, и по доскам знакомо простучали подковы ботинок.

Клэр плюхнулась на лавку рядом со мной, бросила на стол кепку, схватила кружку с пивом и начала пить так жадно, словно её неделю поили исключительно болотной водой и выжимками обещаний человеческих политиков. Когда она опустила кружку, в ней оставалось меньше половины.

— А жизнь-то налаживается!

Полковник подтащил сок ближе к себе.

— Вас одну выпустили или с Пшемеком?

— Обоих. Даже подвезли в ихней карете к самой гостинице… ну и, — хихикнула полуэльфка, — проследили заодно, чтобы не сорвались по дороге. Пшемека я оставила там, караулить чемоданы, а сама пошла вас искать. Портье пытался чего-то втирать насчёт ресторанов, но меня отловил один малец и рассказал про заведение коротышек. Здесь и взаправду хорошо кормят?

— Мы еще не получили возможности убедиться в этом.

— Но пахнет-то вкусно, верно? — Клэр пихнула меня локтем и развернулась, оглядывая соседние столы. — Так, хочу это, это, вино и вон то желтое, в тарелке!

Полковник невозмутимо кивнул и поднял руку, подзывая давешнюю гномку.

— Что вам велел передать Двоекуров? — спросил он, дождавшись, пока официантка уйдет.

Клэр скривилась так, будто вместо пирога надкусила лимон.

— Что найдёт вас, как только у него появится время. И не напоминайте мне про него перед едой. От одной мысли изжога начинается.

— Настолько неприятный в общении?

— В общении он подчеркнуто вежливый, — Клэр тоскливым взглядом проводила поднос на соседний стол, — аж до тошноты. Уверена, он и когда чьи-то кишки на кулак наматывает, голоса не повышает. Очень опасный дядька.

— Опаснее полковника? — не сдержалась я.

Клэр оценивающе покосилась на Карда. Полковник сделал вид, что увлечен пузырьками в соке.

— Они друг друга стоят. Но Двоекуров сейчас в родной берлоге, так что у него преимущество.

— Это пока, — полковник сделал глоток и с очень задумчивым видом добавил, — пока берлога не загорелась у него под ногами.

Глава 25

В которой Фейри Грин гуляет по вечернему парку

Плакат на стене наглядно показывал всем знатокам гномских числительных рун: в Хольмграде одна ногата равна двум морткам, трём черверцам, пятнадцати лбецам или тридцатке векш.

Я смотрела на эту наглядность уже вторую минуту и постепенно приходила к выводу: претензии гномов к аранийской монетной системе выглядят довольно необоснованно. Не так уж сложно запомнить, что в таннере два шелла, серебряный эрл равен пяти шеллам, в скаттере четыре эрла, а вот в золотом наггете снова двадцать один шелл. Просто и понятно, а ведь тоже были времена, когда пересчет в розы из корабельников через мерки даже у гнома со счетами занимал не меньше получаса.

Впрочем, у гнома за конторкой задача стояла куда более сложная, ему требовалось убедиться в подлинности предъявленного Кардом векселя. Использованный при этом набор инструментов мог бы вызвать у человеческого ювелира острый приступ зависти. Четыре лупы разного размера и увеличительной силы, два пинцета, набор стальных и серебряных игл, молоточек и металлическая пластинка, при помощи которых гном «простучал» вексель в четырёх разных точках, всякий раз тщательно вслушиваясь в звон. Я тоже вслушивалась, но разницы не уловила.

Наконец вексель был признан достойным существования. Гном запер его в несгораемый шкаф слева от конторки, причем от внешнего мира вексель теперь отделяли три дверцы общей толщиной не меньше фута. Затем подобная процедура повторилась и справа — внешняя дверь, вторая дверь и лишь затем небольшая внутренняя касса, от которой пахнуло тщательно выделанной кожей, пергаментом и воском с красящими добавками. Вскрыв три опечатанных мешочка, гном принялся выкладывать на специально приготовленную «счетную» доску столбики монет — золотые гривны и серебряные куны. Монеты при этом звенели, но тихо и мелодично, как подобает в стенах солидного учреждения.

— Как вы просили, большая часть суммы золотом, — гном указал на столбики гривен, — и оставшаяся четверть серебром. Учитывая процент за оставшийся до погашения срок…

— Вы рехнулись, любезнейший? — нарочито вежливым тоном перебил его Кард. — Вексель подлежит оплате по предъявлению, какой еще срок до погашения⁈

Гном даже не попытался принять вид оскорбленной невинности. Вздохнул, перекинул на счетах несколько костяшек и добавил еще один столбик серебра.

— Вы совершенно правы, вашмлость. Остается только комиссия нашего банка.

Глядя на гримасу полковника, я решила, что у грабителей с большой дороги проценты комиссии могли быть и поменьше, чем у гномов.

— Надеюсь, вы и в дальнейшем пожелаете сотрудничать с нашим банком.

На мой взгляд, после настолько наглой попытки надувательства фраза прозвучала не вежливо, а издевательски. Однако Кард оживился и, перегнувшись через край конторки, схватил карандаш и обрезок бумажного листа.

— Уже желаю, — быстро написав пару строчек, он протянул послание гному. — У вас ведь есть своя телеграфная станция?

— Имеется, — нахмурившись, банковский клерк вгляделся в записку. — Вальдек? Немедленно распоряжусь, вашмлость.

В человеческих конторах за этим заявлением обычно следовал звонок в колокольчик и явление мальчишки-посыльного. Но гномы традиционно предпочитали сложный вариант решения проблемы. Взяв небольшой конверт, гном вложил туда записку Карда, написал на конверте несколько рун, после чего спрятал конверт в цилиндрик пневмопочты — короткий, тщательно зашлифованный, с отчетливо различимым гербом банка на крышке. Установив цилиндрик в приемное гнездо, клерк захлопнул крышку, сверился с табличкой, набрал на диске с круглыми прорезями комбинацию из пяти цифр и дернул рычаг. Внутри колонки