Страна без чудес - Андрей Андреевич Уланов

перешел на шёпот: — Если охота хорошо, вкусно и не за ломовые деньги, через пару кварталов харчевня имеется. Гномы держат, — добавил он, стрельнув глазами в мою сторону, — коли вашмлость против нелюдев убеждений не имеет, лучше тудой дойти. Направо, сталбыть, а как до угла Кирочной дойдете, налево, и через пару сотен шагов дверь железная, не спутаете.

Кард благосклонно кивнув, дождался, пока паренек сгребет в принесенную корзину одежду, запер дверь, оглянулся на меня и достал из чемодана небольшой деревянный ящик.

— Гномская харчевня звучит неплохо, как полагаете?

Ящик оказался оружейным. Забрав у меня револьвер, Кард вытряхнул из него барабан, достал из кармана еще один, остро пахнувший порохом и, помедлив, добавил к ним еще один, сверкающий чистотой и масляными разводами. Затем в ход пошел бронзовый дозатор с шестью «сосками», глухо звякнувший мешочек пуль и небольшой пресс с деревянной рукояткой.

— Лучше, чем бомба в супе, сэр.

— Верно подмечено, — полковник несколько раз вхолостую щелкнул курком, прислушиваясь к работе механизма, кивнул сам себе и вставил новый барабан. — Так… ваш арсенал, конечно же, пребывает в чемодане, вместе с блузкой? — Я кивнула, не став уточнять, что пистолет отобрали при аресте. — Тогда… — согнувшись, Кард выдернул из-за голенища сапога граненый стилет. — С возвратом, как только принесут ваш чемодан. Учтите, для метания он плохо подходит,

— После вилки, сэр, я не привередничаю.

Внизу, в зале ресторана и около разбитой витрины, суетилась дюжина местных полицейских в черных мундирах с двумя рядами пуговиц и непривычного вида шапках с красным пером. Тело убитого поваренка накрыли скатертью, так же как и подстреленного на улице нападавшего, из-под белой ткани выглядывали сапоги, по голенища вымазанные в глине. В глубине зала, возле невзорвавшейся бомбы, бурно спорили, размахивая руками, два гнома. Один в старомодном коричневом сюртуке и котелке, с цепочкой часов на животе, второй в потертом фартуке, с обручем на голове, на котором крепились очки с кучей сменных линз. В поднятом виде они делали гнома похожим на странное насекомое.

* * *

Дверь в гномскую харчевню действительно сложно было бы с чем-то спутать, даже не имейся в стене над ней вывеска «Кирка и молот». Настоящее произведение кузнечного искусства. Железные листья откованы со всеми прожилками, некоторые изогнулись от порыва невидимого ветерка, на других по краям виднелись следы от гусениц. На одном железном цветке сидела железная пчела, расправив тонкие крылья. Хлопать такой дверью я бы не решилась, из опасения, что вся тонкая красота от удара осыпется вниз.

Кард, видимо, испытывал схожие чувства, поскольку аккуратно приоткрыл дверь, пропустил меня внутрь и так же осторожно закрыл за собой.

Внутри я подсознательно ждала увидеть что-то вроде клавдиумского «Хромого лебедя». Но в Казимеже даже гномы устраивались проще. Потолок низковат для людей, но не настолько, чтобы Карду пришлось пригибаться. Столы тёмные, гладко выскобленные, вдоль них массивные лавки. Пол отмыт и выскоблен с типичной для гномов маниакальной чистотой, у входа щетинистый коврик, дабы посетители оставили на нем хотя бы часть грязи. Выглядел он слишком чистым для середины осеннего дождливого дня — должно быть, не все посетители догадывались, зачем положена данная штуковина.

Кард, оглядевшись, уверенно двинулся к столику в левом углу, под низким грязным окном. Сел, указав мне на стул напротив, стянул перчатки, и почти сразу же рядом объявилась официантка. Холмовая, насколько я разбираюсь в клановых знаках: широкие серебряные кольца в косах, медная пряжка с трёхгорбым холмом, вышитые по краю передника красные ромбы.

— Мяню подать, али как?

— Что есть из горячего? — задал встречный вопрос полковник.

Гномка глубоко вдохнула, уперла кулаки в бока и затараторила: — кислый ржаной суп с колбасой и яйцом, фляки с майораном, тушёная капуста с мясом и грибами, пироги с творогом, картофелем или капустой, гречневая каша со шкварками, свиная рулька, кровяная колбаса, — пауза на следующий вдох, — щука, судак, карп, лещ, линь, окунь, караси, угорь и сельдь жареная, тушёная, в соусах, заливная…

— Достаточно, — поднял руку полковник, — мне ржаной суп и мясо с капустой. Мисс Грин?

От списка еды и окружающих запахов мисс Грин перестала изображать умирающего лебедя, перейдя в состоянии голодного бобра, готового начать грызть доски стола.

— А из рыбы что посоветуете?

— Карпа в сером соусе, — не задумываясь, ответила гномка, — нынче как раз пруды спускают, карп отменный. Щука с хреном, — она с явным сомнением покосилась на мои уши, — для вас, барышня, островатая выйдет.

— Тогда карпа, — решилась я. — И… у вас нет Саэлен Велай?

— Солен чего? — переспросила официантка, — я и слов-то таких не знаю, барышня. Небось какая-то баранина по-эльфийски?

— Эль, — пояснила я, — специально для эльфов.

— А-а, пиво, — понимающе кивнула гномка. — Ну, я Юзефу передам, он подберёт чего.

Она ушла и появилась минутой позже, с огромной кружкой мутновато-золотого нефильтрованного пива.

— Юзеф сказал: «Нехай попробует!».

Прозвучало довольно похоже на известную людскую штуку: «дали бессмертным эльфам на пробу, не подохнут ли?». Я осторожно взяла кружку, зажмурилась и сделала глоток.

Пиво оказалось плотным, хлебным, с живой дрожжевой кислинкой, мягкой сладостью солода и неожиданно яркой травяной горечью. Не Саэлен Велай… но вкус вполне можно назвать интересным.

— Не знал, — произнес Кард, — что у эльфов настолько богатая мимика. Обычно вы её не демонстрируете.

— А я все время забываю, что вы не видите, как эльфы. Запах, тембр голоса, уши. Особенно уши. Вот вы сейчас приподняли бровь, но для меня аналогом будет двинуть кончики ушей вперед. А еще у меня на лице кожа чуть толще и хуже растягивается. Обратная сторона долгой жизни без морщин.

— Улыбаться у вас вполне получается.

— Да, сэр, — кивнула я, решив не объяснять, сколько времени ушло на тренировку перед зеркалом человеческой улыбки, не переходящей в злобный оскал.

— А вы что заказали в качестве напитка?

— Кровь убитых помидоров, — Кард оглянулся в сторону двери на кухню, — но, похоже, здешние томаты трудноуловимы. Что-то не так?

— Обычно вы с утра начинаете вливать в себя кофе.

— Кофе в гномском заведении? — полковник нарочито высоко поднял бровь, — я не настолько верю в своё сердце. О, а вот и мой сок.

— Пересоленный, — предупредила я, глядя на красную жидкость в кружке. Обычно томатный сок, несмотря на красноту, казался