Страна без чудес - Андрей Андреевич Уланов

— Засада бы вас ещё на лестнице скрутила, — проворчал он, выпрямляя покосившуюся свечу, — пикнуть бы не успели. А сейчас у нас просто ужин. Дружеский, хе-хе. Сразу предупреждаю: кто не успел, тот опоздал, я сегодня намерен есть, пока не лопну. Не знаю уж отчего…

— Ускоренная регенерация тканей, — я наконец узнала запах. — Довольно старый, но действенный состав. Ускоряет заживление ран за счёт внутренних ресурсов организма. Один из побочных эффектов — как раз рост аппетита, организм пытается восполнить потраченную энергию.

— Эльфийский, значит, — человек-медведь сделал движение, словно собирался почесать рану под рубашкой, но остановил руку, ограничившись гримасой. — То-то чешется, зараза. Да вы не стойте, — спохватился он, жестом гостеприимного хозяина указывая на стулья. — Садитесь, разбирайте, кому чего глянется. И вот еще, — он поднял тяжелый взгляд на Лешека, — вы уж втолкуйте юноше, чтобы глупостей творить не пытался. Я-то ладно, а вот мадмуазель де Бриенн сначала учинит чего-нибудь нехорошее, а потом пожалеет…

Кард сел первым, выбрав место напротив Двоекурова. Я присела на соседнее место, отодвинув стул, чтобы точно не помешать полковнику выхватить револьвер. Ароматы еды дразнили, но начала я с выбора кувшина с элем. Слева грушевый, справа — вишневый. Запах спелой вишни, раздавленной кожицы и где-то глубже — суховатая горечь расколотой косточки. Как оказалось, запах… ну, не врал, но много недоговаривал, первый глоток оказался почти вызывающе кислым, заставив кончики ушей прижаться к затылку. Лишь спустя несколько мгновений за кислотой проявилась и сама вишня, уже не конфетно-сладкая, а настоящая. Второй глоток я уже сделала значительно больше, зная, чего ждать, и наслаждаясь ощущением медленно проявляющегося вкуса, от яркого первого всплеска к совершенно другим глубоким нотам. На душе стало тепло… душе? Лицу точно стало чуть жарче, кислота и фруктовый аромат спрятали крепость напитка.

Хотя напиться за этим столом — не такая уж плохая идея. Вряд ли предстоящая беседа будет приятной.

Сбоку опустился Марко, сразу же утащивший поближе бутылку вина и блюдо с уткой, за ним пристроился Лешек — бледный, с гордо вздернутым подбородком. К еде и напиткам он даже не притронулся, с вызовом глядя почему-то даже не на Двоекурова — на Карда.

Двоекуров тоже заметил его взгляд.

— Обратите внимание, мисс Грин, — произнес он, глядя при этом на полковника, — какие забавные существа некоторые люди. Пока они пытаются использовать в своих интересах других, всё хорошо и правильно. Но стоит кому-то расплатиться с ними той же монетой, как начинаются обиды и возмущение. Аж кусок в горло не лезет.

— Если вы намекаете на меня, — тихо произнес Лешек, — то могу сказать, что присутствие за этим столом небезызвестного Мясника Кшикавы способно напрочь отбить аппетит у кого угодно.

— Но почему-то «кто угодно» — это только вы один и есть, — живо возразил Двоекуров. — Вон даже эльфийка себе закусок на тарелку понатаскала. Экое чистоплюйство. Чего-чего, а спеси у вас, лендзянцев, хоть отбавляй. Не помешало бы отбавить, к слову.

— Не вам, княжьим холопам, о том судить.

— Холопам⁈ — Претич, сын Радимов, задержал вилку с мясным обрезком и хрипло рассмеялся, — ну-ну. Мой род подревней многих ваших будет. А вы сами-то как в холопы к боричевым пошли? Неужто впрямь думали, что никто про ваши шашни не прознает?

— Чушь мелете! — вскинулся Лешек, — я не предатель и никогда им не был!

Отчего-то его ответ рассмешил Двоекурова еще сильнее.

— Слыхали? — обратился он к полковнику, — и ведь истинная правда! С предателями попроще. Они деньги берут и дело делают. А у этих… борцов за свободу… с боярами княжича высокие отношения, где уж нам, холопам, понять. Вроде и сговорились, но каждый спит и видит, как другого надуть.

— Вам действительно не понять! — процедил Бронислав Помелецкий. — На что мы все готовы ради свободы нашей несчастной страны!

— А если кому той свободы не надобно? — развернулся к нему Двоекуров. — Тогда как? Все одно к счастью сволочёте, как барана на бойню?

— Бараны на бойне — это по вашей части!

— Да неужто? — человек-медведь задумчиво глянул на опустевшую вилку, — а когда там ваше всеобщее-то восстание назначено? Завтра полыхнуть должно или через три дня? Он задал этот вопрос небрежно, вроде бы между делом — но за столом сразу наступила тишина.

Глава 26

В которой Фейри Грин пробует паштет

Наверное, схожего эффекта Двоекуров мог добиться ударом сковородки. Выстрел или клинок — дело привычное или понятное, а вот удар сковородой наносит не только физический, но и психологический урон. По крайней мере, в Скаузере гоблины на замковой кухне, разлетавшиеся в стороны под ударами сковороды, выглядели похоже на Лешека.

Он ошарашенно уставился на столоначальника, затем его взгляд «загнанным зверем», как иногда говорят, принялся метаться между Кардом и Марко, снова вернулся к Двоекурову… Он открыл рот, но так и не сказал ничего. Только дыхание и тихий, почти неслышный для людей треск оплывающих свечей.

Скрипнул отодвигаемый стул, звякнула вилка, и Марко негромко рассмеялся.

— Пытаешься понять, кто мог предать? Да уж… ты точно в университете учился? Или вам лекции по диалектической логике не читали?

— Университет? — Лешек удивленно моргнул. — При чем тут учеба и лекции?

— При логике, приятель. Предсказать ваши действия — как два пальца… — Марко осёкся, скосил глаза на меня и поправился: — проще простого. Даже не будь ваше подполье нашпиговано агентами, как сало чесноком. Играть в кошки-мышки по лесам и болотам с шагоходами вы могли ещё долго. Но против летающих кораблей, как мы лично убедились…

Кард издал какой-то странный сдавленный звук, заставив полуэльфа на мгновение сбиться.

— Да, полковник, понимаю ваши эмоции. Корабли так себе, аранийцам смотреть на них больно. Зато этих чадящих и скрипящих лоханок с некоторых пор дрегорадимичи делают много. Летом от них ещё кое-как получается укрываться, но, когда листва спадет, а земля покроется снегом, станет совсем не весело. Значит, у вас два выхода, один умный, второй героический. Либо закрываете лавочку, либо пытаетесь ставить все на один бросок. Шансов почти нет, зато будут очередные могилы и песни.

Марко долил свой бокал, крутанул в руке, любуясь, как стекает вино по