Страна без чудес - Андрей Андреевич Уланов

— Рискну предположить, — сказал полковник, — с этим заводом связаны и другие странности?

— Несложно догадаться, верно? — улыбка человека-медведя живо напомнила оскал. — Мы, так уж сложилось, интересуемся, кто, куда и зачем летает. Во избежание, так сказать. Так вот, в том направлении с некоторых пор часто замечались воздушные корабли герцогства Лукка, знаете такое?

— Клочок земли на юго-востоке Ирридики, — ответил вместо полковника Марко, — городок и пяток деревень. А еще удобный порт приписки для кого угодно, двадцать зеччино — и никаких лишних вопросов.

— Зато мы любим задавать вопросы, — вновь продолжил Двоекуров. — А уж лишние они, али как, сами решаем. Но в этот раз… из Большого Дворцового приказа…

Претич поднял палец к потолку.

— … пришла настоятельная рекомендация прекратить задавать… лишние вопросы.

— Рекомендация? — недоверчиво уточнил Кард.

— Рекомендация. Формально наши Приказы равны перед князем, но ссориться с дворцовыми как-то не с руки. Князь слушает всех, но некоторые имеют возможность нашёптывать ему свои речи чаще других.

— И вы, — все тем же недоверчивым тоном уточнил полковник, — прислушались к этой… рекомендации?

— Пришлось, — развел руками Двоекуров. — Оно ведь как бывает, не прислушаешься, так припомнят, и не раз, а пока не поймешь, к чему надо бы прислушаться. Но некоторое время спустя приключилась другая занятная история. Взяли мы одного мятежника, на редкость говорливого…

— Нашли чем бахвалиться! — резко произнёс Лешек, — у вас и сам Творец во всех грехах исповедуется.

Я ждала вспышки, но человек-медведь, напротив, заулыбался, словно услышав комплимент.

— Видите, — перейдя на доверительный тон, произнес он, обращаясь к полковнику, — как в нашем с вами деле важна репутация. Вот и с тем, хм, борцом за свободу так же вышло. Перед ним даже декорацию толком не разложили, а он уже запел соловушкой.

Не знаю, поверил ему Кард или нет. Слова звучали убедительно, но я вспомнила запах крови в подвале. Сукровицу, гной, карболку, хлорную известь и крик из-за двери, когда Грымх тащил меня наверх. Перед глазами на мгновение встала не накрытая скатертью роскошь «Красного терема», а серые камни, ржавые кольца и тёмные пятна, которые не отмываются до конца.

Может быть, мятежник и правда заговорил до пыток.

А может быть, Двоекуров умеет подбирать слова так, чтобы неудобная правда лежала в стороне и не мешала ужину.

— Так вот, — человек-медведь взял кусок хлеба и макнул в соус, — среди прочего рассказал он про груз винтовок с воздушного корабля. Который прилетел к ним средь бела дня и спокойно, не спеша, разгрузился. Он, в смысле, друг наш говорливый, — пояснил Двоекуров, — даже слово специальное вспомнил, «контраст». Дескать, обычно контрабандисты торопливые, дёрганые, собственной тени боятся. А знаете, что еще ему запомнилось? — Претич сделал паузу, обводя всех сидящих взглядом, — кроме винтовок, с того корабля они сгрузили порох и пули.

— В ящиках с казенными печатями?

Двоекуров нарочито медленно хлопнул в ладони. Три раза. Вроде бы тихо, но в наступившей тишине звук получился неприятно-громким.

Затем он развернулся к Лешеку.

— По-прежнему будете отмалчиваться? Только не делайте вид, что поняли меньше остальных, не поверю.

— Взаимно, — глядя в тарелку перед собой, буркнул повстанец, — тоже ни одному вашему слову не верю.

— Хотелось бы сказать, «врет и не краснеет», — обратился Претич к полковнику, вновь перейдя на доверительный тон, — так в меня же ваша эльфийка вилкой кинется.

— Да не буду я вилкой кидаться! — возмутилась я.

Столоначальник в притворном испуге выставил перед собой ладони.

— Шуткую я, милочка, просто шуткую.

— Повторяетесь.

— Есть такое, уж простите. Но ведь, — вкрадчиво уточнил Двоекуров, — краснеет он, когда врёт?

Я внимательно посмотрела на Лешека.

На самом деле он сейчас больше бледнел. Но слабый прилив крови к щекам тоже угадывался. А еще учащённое дыхание, лёгкая влажность у висков, напряжение вокруг рта. Признаки волнения, не обязательно ложь, скорее напряженные размышления, лихорадочная попытка просчитать уже сброшенные на стол карты и оставшиеся на руках у вистующих.

— Как и все люди.

Не знаю, какого ждал ответа Двоекуров, но во взгляде Лешека мне увиделась не признательность, а озабоченность. Словно он лишь сейчас вспомнил, как много информации о человеке можно получить, всего лишь глядя на его лицо.

— Уяснили? — Претич все же решил истолковать мой ответ в нужном ему варианте. — Я хоть и совершенно не эльф, как видите, но кое-что в людях тоже видеть научился. Хватит уже обижаться на публику, Бронислав, публика ваших усилий не оценит. Вы ведь не простой связник и даже не простой эмиссар вашего пресловутого Центра. Наверняка не просто видели всякое-разное, но и знаете много. Достаточно много, чтобы начать задавать неприятные вопросы хотя бы самому себе.

Бронислав, подняв голову, посмотрел на столоначальника. Потом взял бокал, наполнил примерно на четверть и поставил перед собой. Я не уловила, в какое мгновение он изменился. Вроде бы рядом сидел тот же человек, но теперь уже не деревенский старик, не солидный горожанин и даже не революционер, оказавшийся за одним столом со злейшим врагом. Кто-то новый, с усталым лицом и внимательным, цепким взглядом. Настоящий Бронислав или очередная маска? И остался ли вообще настоящий Бронислав под слоями масок, или они уже давно вросли в плоть?

— Я пока не вижу вашего интереса в этой истории. Зачем вы… — Лешек обвёл стол рукой. — Устроили это… сборище. Неужто ради вручения подарка эльфийке?

Краем глаза я заметила, как Пшемек дёрнулся, словно коснувшись «укуси-куста». Верил в предыдущую маску?

— Вы утку-то попробуйте все-таки, — Двоекуров указал на блюдо, — пока осталась. А подарок… я, чтоб вы знали, чувствую некоторую неловкость. Мои подчинённые девушку арестовали, в подвал кинули, револьвер забрали. А она, можно сказать, вчера мне жизнь спасла от ваших приятелей.

— Давайте без фиглярства, — поморщился Лешек. — Раз уж хотите серьезного разговора.

— Давайте, — охотно согласился Претич. — Хочу проверить один совет моего учителя. Думный дьяк Бобрыкин, доводилось о таком слышать? Нет? А жаль. Умнейший был человек, хотя под старость и… Так вот, среди прочих присказок любил повторять: если у тебя несколько проблем, позволь им решить друг друга.

— И что же у вас за проблемы нынче?

Двоекуров радостно оскалился.

— Да вот я их как раз и собрал за столом.

Он