Страна без чудес - Андрей Андреевич Уланов

Вместо ответа я демонстративно сделала большой глоток эля и, лишь поставив кружку на стол, произнесла: — Мы не претендуем на первенство по алкоголизму.

Клэр расхохоталась первой. Громко, заливисто, бросив нож и откинувшись на спинку стула. Марко присоединился почти мгновенно. Двоекуров загудел, как медведь, нашедший бочку мёда. Кард улыбнулся. Даже Пшемек несмело хихикнул, хотя тут же покосился на Лешека, словно проверяя, не совершил ли предательства одним смешком. Лешек не смеялся.

— Отлично сказано, милочка, — разом прекратив улыбаться, Двоекуров поднял бокал, — и за это стоит выпить!

Залпом опрокинув себе в пасть остаток вина в бокале, он на мгновение прикрыл глаза, словно прислушиваясь, как вино стекает по пищеводу. Затем вновь сосредоточился на еде, отрезал себе кусок пирога с паштетом и начал кромсать его на более мелкие фрагменты, скрежеща ножом по фарфору.

— Кстати, милейший, — обратился он к Марко, — не заметили, с теми ружьями порох и пули какие были?

Марко подцепил вилкой ломтик картофеля.

— Заметил, конечно. Ваши собственные, в характерных таких ящиках с казёнными печатями. Повстанцы, конечно, уверяют, что взято с бою, но я слышал, большая часть просто куплена. Сами знаете, как бывает.

— Как же, знаю.

Двоекуров поставил бокал, сложил пальцы на животе и на мгновение сделался почти благодушным. Почти, потому что глаза у него оставались холодными.

— С месяц назад расследовали одно дельце. На пороховом складе пожар приключился, жуткое дело, по бумагам выходит, две сотни пудов сгорели. А человечек мой на ту воронку глянул и уверяет: пороху там было пудов на десять, не больше, а бахнул динамит, коего вообще в списках на том складе не водилось. Опять же, пуль готовых и свинца на тридцать пудов при взрыве так раскидало, что всего пару пригоршней нашли. Удивительное дело, правда?

Отвечать ему никто не стал, и столоначальник снова взялся за еду. Некоторое время над столом слышались только звуки столовых приборов и чавканье, затем к ним добавился хруст — Клэр нашла в одной из ваз соленый огурец. По улице за окнами прогрохотал по булыжникам паровик, заставив дрожать двойные стекла. Одна свеча слева от меня потрескивала больше прочих, запах воска от неё тоже шёл какой-то… подгоревший?

— Ну хорошо, — Двоекуров отодвинул тарелку, но только чтобы подтянуть другую. — Раз кое-кто… — он обвиняющее ткнул вилкой в сторону Лешека, — … проявляет чёрную неблагодарность и не желает расставаться со своими тайнами даже в порядке ответной любезности за ужин в дорогом ресторане, придётся отдуваться мне. Мистер араниец, — обратился он к полковнику, — как вы думаете, почему в армии княжества столько паровых гигантов?

Кард, уже собравшийся отрезать очередной ломтик ростбифа, замер с ножом в руке. Осторожно положил его рядом и удивленно глянул на сидящего напротив, словно проверяя, не ослышался ли.

— Ну же, — Двоекуров сделал жест ладонью, словно поднимая что-то. — Я не спрашиваю абсолютного знания, но мнение-то вы имеете.

— Насколько я помню меморандумы секретариата Четвёртого департамента воздушного флота, — медленно произнес Кард, — у вас проблемы с качеством выплавляемого кейворита.

— Экий вы дипломатичный, — усмехнулся человек-медведь, — Могли бы уж откровенно: «дерьмовый у вас кейворит». На воздушные корабли у нас новые пластины ставят с тягой, что в Арании уже на землю списывают. А большая часть на шагатели уходит. Да и то, как я слышал, где у вас четыре пластины, у нас шесть, а то и восемь.

— Да и шагатели у вас тоже дерьмовые, — Марко с ясно слышимым плеском вылил в свой бокал остатки вина из бутылки, — но их настолько много, что количество обретает собственное качество.

Я вспомнила паровик на заставе. Пузатый бочонок на цыплячьих ногах, с погонщиком, храпящим в палатке. Тогда он показался почти смешным, жалким подобием тех железных чудовищ, что шли по лесной дороге в Мейнингене. Даже ранние паровики на рисунках из книг выглядели страшнее и внушительней.

Только Арания вряд ли сможет поставить парового гиганта на каждую просёлочную дорогу. Современные аранийские паровики потрясали землю и воображение, они наверняка могли бы уничтожать подобные «бочонки» даже без пушек, просто пиная их «ногами». Но против обычных людей, эльфов или гномов даже такой неказистый шагатель мог стать настоящей машиной смерти, превращая храбрость в фарш и древесную щепу.

По телу скользнул неприятный холод, словно ледяной осенний ветер каким-то чудом прорвался сквозь окна — и я схватилась за кружку, торопясь прогнать его глотком вишневого эля.

— Однако, — Кард чуть откинулся на стуле, — в начале разговора упоминалось, что у вас также растёт число воздушных кораблей.

— Запомнили? — понимающе кивнул Двоекуров, — растет, да… и вроде бы меня, как верного подданного князя, сей факт должен радовать.

Он взял мандарин из вазы, но чистить не стал, а начал катать его по столу.

— Только вот не радует. А знаете почему?

— Представления не имею, — быстро сказал Кард, — но надеюсь, вы не откажитесь просветить нас относительно причин.

Человек-медведь некоторое время молчал, сосредоточено глядя на свечу перед собой. Мне почему-то вспомнился «шаг за край», одна из глупых, но популярных у юных эльфов забав, когда ты шагаешь с ветки в расчете на широкие листья внизу. Каждый год кто-то ломает кости, а иногда и разбивается насмерть, но все равно число прыгунов не уменьшается.

Но и решившись на прыжок и поднявшись наверх, мало кто способен шагнуть за край сразу, без малейшей задержки. Обычно, увидев пустоту под ногами, хочется отойти от края и наскрести еще немного смеси отваги с глупостью.

— С этим новым кейворитом что-то не так, — даже начав говорить, Двоекуров по-прежнему не отводил взгляд от свечи. — Завод вроде как на землях бояр Зеновичей, на тамошнем газовом кармане. Род не самый известный, но старый, со многими породнён. Однако нашему приказу туда ход заказан. Более того, туда не допускают и представителей Бронного приказа. Якобы выплавляемый там кейворит настолько хорош, что весь уходит на воздушные корабли.

— Якобы?

— Я, вашмлость, патриот, а не идиот. Даже у вас в Арании пятнадцать-двадцать процентов брака при выплавке кейворита считается хорошим результатом. По крайней мере, — Претич желчно усмехнулся, — в газетах ваших так пишут. А у нас радовались, когда хотя бы половина плавки дотягивала до «корабельного» качества. И тут вдруг эдакое чудо. Не люблю я, вашмлось, такие чудеса, добром они не кончаются. Без них как-то