Огонь и Железо - Владимир Валериевич Стрельников

вечеру к острову подошёл корабль. Оказалось, Меланей привел жрецов Осириса, Сета и Анубиса. Они тщательно опросили всех участников и очевидцев как боя с крокодилами, так и появления остроухого пса. Кстати, та-кеметцы видели силуэт человека с головой собаки, а почти все норманцы — крылатого Симаргла. Наконец, вынесли вердикт: оскорбления священных существ Етера не допущено. Пришельцы защищались, и сам Анубис проявил им благоволение. Меланея тут же рукоположили в сан младшего служителя Сета, пообещав помочь возвести святилище у островного источника. После чего забрали трупы Сетхов Дпу и увезли с собой, бальзамировать. Правда, вечером к Феоктистову зашёл Ульпиан и тайком передал три зуба. Один огромный и два поменьше. Успел всё-таки выдрать из зарезанных крокодилов.

Утром к эскадре прибыл новоиспечённый «младший жрец» со старшими ребятишками. Они несли корзины, наполненные тёмной вонючей субстанцией.

— Это что? – рот Зуброва непроизвольно скривился.

— Это помёт Сетхов Дпу. Попробуйте свои шары на нём замесить и высушить на солнце. Должно получиться крепко.

Вот так удалось создать первые боеприпасы. Для крепости в суглинок добавили морские ракушки, в изобилии счищенные с днищ во время кренгования. А крокодилье дерьмо, действительно, оказалось неплохим связующим. Всего удалось накатать восемь ядер. В качестве мишеней на соседнем рыхлом острове насыпали холмики и укрепили боковины тростниковыми циновками. Только после этого смогли, наконец, начать стрелять. В первый день фактически лишь проверяли, как бьёт новое оружие. Но и при этом раскололи почти все ядра. Заново скрепили их остатками помёта и вновь начали метать. Так что недовольство Феоктистова было вполне оправдано.

* * *

Та-Кемет подарил друзьям ещё один полезный навык. Они, наконец, выучили ромейский алфавит. Причём, использовать дарёные стилосы начали ещё по пути в Мемфис. Сразу после Розетты отдыхавший Зубров, после недолгого раздумья, собрал первую «записку»: растопил в лучах палящего солнца воск и замазал внутренности плоской карфагенской тарелочки. Правда, на жаре время от времени требовалось сбрызгивать его водой, чтобы не плавился. Он немного позабавился с изобретением, а потом вдруг хлопнул себя по лбу и подсел к отцу Илье:

— Батюшка, ты же у нас, вроде как, по писаному разбираешь?

— Ну, не самый хороший чтец. Но требник там, али Минеи прочесть могу.

— Научи! — Коля протянул «записку». Каноник с подозрением осмотрел её:

— Это что за баловство?

Зубров тут же показал, как писать на воске.

— А-а! Да нет, милый. Вот начертать буквицы пока не обучен.

Коля нахмурился, но потом вдруг достал из-за пояса экю:

— Что здесь написано?

Священник озабоченно пожевал губами, что-то проговаривая про себя:

— «Наместник Ратибор» написано.

Зубров с сомнением оглядел монету:

— Точно?! Тут же букв в два раза меньше.

Оказалось, гласные здесь не писали. Дословно надпись читалась как «нмстнк Ртбр». Коля тут же перерисовал знаки и, через дефис, пометил их знакомыми аналогами. Наконец-то выяснился секрет буквы-креста. Это была местная «Т».

— А это что у тебя? — заинтересовался уже его значками отец Илья.

— Это по-русски.

— А, этрусский! Только какое-то у тебя кривое начертание выходит.

Затем в ход пошли солиды, цехины, деннарии... Но оказалось, что не на всех монетах надписи были сделаны по-имперски. На стоянке к обучению присоединился Феоктистов. Затем подошли ярл Бьорн и вездесущий Ульпиан. Оба тоже немного владели грамотой, но писать не умели. Тут выяснилось, что финикийское написание тоже отличалось от имперского. Например, ту же «Т» они рисовали в виде не прямого, а косого креста. Да ещё и в круг заключали. А северяне вообще писали рунами. Которые можно было высечь топором на любой подходящей поверхности. Их «Т» выглядела как стрелка вверх.

Пока шли до столицы учились каллиграфии, старательно выводя на воске начертание уже известных ромейских букв. А в самом Мемфисе Ульпиан разжился пергаментом с каким-то «заклинанием радости». Как потом выяснилось — рецептом изготовления пива. С него выписали все недостающие буквы. Труднее оказалось привыкнуть к отсутствию гласных. А сам алфавит друзья выучили буквально за несколько дней. Каноник только диву давался такой скорости обучения. Ему тоже сделали комплект писаря, поэтому на стоянках, а зачастую и в пути уже вся верхушка экспедиции старательно выводила буквицы.

Навык здорово пригодился при пристрелке катапульт. Путём сравнения записей результатов метания на различные дальности смогли рассчитать углы выставления торсионов. Что-то начертили на самих боковинах машин, что-то внесли в деревянные «таблицы стрельб» и прикрепили возле места наводчика. Подразумевалось, что в бою командовать стрельбой должны были сами лорды.

Пока занимались, подошёл долгожданный день совершеннолетия Лисианассы. Юной красавице исполнилось шестнадцать. По местным меркам — самое время для замужества. Поэтому не стали тянуть, и объединили празднование сразу со свадьбой. Отец Илья провёл над молодыми потребное таинство, а все экипажи поздравили новобрачных. Из Розетты приехали преподобный Варсутин с супругой и жрец местного храма Сета. Каждый подарил молодым по рабу с рабыней. А аргонавты, кроме денег и оружия, оставили Гуиллермо приспособления кренгования и обе береговые купальни.

— Смотри, дружок! — напутствовал его изуродованный лорд Волк. — Дело верное и прибыльное. Почти все купцы свои суда почистить захотят, чтобы товару побольше взять. Но я бы на твоём месте пока не торопился. Сначала храм Сета поставить бы надо, да воинов для его защиты привезти. А то ведь ваш остров сейчас лакомым кусочком для лихих людей стал. Золото есть, женщины… Вдвоём же с Меланеем от экипажа даже одного корабля можете не отмахаться.

Отыграв свадьбу, снова вышли в Великое море. Но предварительно лорд Волк сверил с Ульпианом навигационные карты. Кстати, у финикийца север располагался слева. Оба, пока ходили по Етеру, дорисовывали свои схемы очертаниями берегов с отметками дневных переходов. Феоктистов попробовал рассчитать масштаб, для чего сначала обтянул обе карты квадратами из нитей, с ячейкой, равной дневному морскому переходу. Кое-что дорисовал у себя. Получалось, что карта Ульпиана была крупнее раза в полтора. Это создавало определённые сложности при нанесении обстановки. Но в расчётах неплохо помогала импровизированная сетка.

— Так, смотри. Получается, что до твоего Угарита мы можем добраться дней за десять-двенадцать. Если ветер не будет препятствовать.

— Точно так, мой лорд. Обычно около двух недель на это уходит.

— Добро. Значит, с масштабом угадали. А скалы по пути есть?

— Да полно! Вас какие интересуют?

— Ближайшие. И лучше, если там будет не монолит, а отдельные валуны и куски.

— А, понял! Хотите для катапульт запас набрать. Вот здесь есть подходящие. Но там подходы плохие. Много подводных