Искупление - Стивен Бакстер

будто смотрел прямо вниз с пятидесятикилометровых утесов на ржаво-коричневую землю, где ютились несколько серо-зеленых вкраплений. Ашер обещала, что там, внизу, есть воздух с приличной долей кислорода, жидкая вода и, очевидно, жизнь, хотя у нее еще не было времени рассмотреть это вблизи.

Прямо под собой, рядом с цепляющимися друг за друга зарослями, он мог видеть темную змею, которая могла быть рекой. Он медленно поднял голову, проследив за линией реки, пересекающей засушливую равнину, поскольку она вела к сине-серому пространству, которое могло быть морем, не имеющим выхода к океану.

Затем, за морем, снова горы, округлые, разрушенные эрозией.

За горами — серая равнина.

За равниной — далекий горизонт, идеально плоский, насколько он мог видеть, без ощущения кривизны. Это действительно была чаша размером с мир.

Все это было слегка затемнено; он находился на высоте пятидесяти километров и смотрел вниз сквозь всю атмосферу. Его поразило, как мало облаков он увидел: несколько бледных слоев, расстилавшихся под ним. И он различил некое затенение ландшафта, как будто отбрасываемое грядами облаков — чередование, попеременно светлое и темное, хотя узор был сложным; он закручивался и переплетался, как линии потока. Конечно, это не тени облаков…

Стоя здесь, он мог видеть, что что-то отделяет его, здесь, в вакууме, в его имитированном скафандре, от явно живого мира внизу. Слой, закрывающий небо. Это было похоже на плоскую, почти прозрачную крышку, простиравшуюся над всей ямой, насколько он мог судить. Или это было похоже на поверхность очень спокойного пруда, подумал теперь Джофиэл, иногда видимую в неуловимых отражениях.

Они издалека заметили эту особенность на мирах-чашах, даже во время пролета. Миры-чаши были покрыты каким-то силовым полем, это было лучшим предположением на данный момент. Предположительно, оно предназначалось для того, чтобы не пропускать посторонние вещества, такие как нескончаемый поток радиации из центра Галактики, а не поглощать их внутри; эти каменные стены были настолько высоки, что даже без этой неосязаемой крышки потери атмосферы из огромной лужи воздуха внизу были бы незначительными.

Чтобы пройти дальше, им пришлось бы пробить этот щит.

Джофиэл оглянулся на своих спутников.

Чинело стояла и смотрела. Ашер широко улыбалась, как будто была в восторге от всего, что увидела.

Пул хмурился. В Майкле Пуле чувствовалось некое нетерпение, он, как подозревал Джофиэл, рассматривал все это не как приключение, а как препятствие, еще одно препятствие, которое нужно преодолеть.

Никола, в своем сшитом на заказ скафандре поверх шкуры призрака, казалась озадаченной. — Что-то странное в этих морях, — сказала она сейчас. — И горах, если уж на то пошло.

Джофиэл взглянул на нее. — Странное?

— Странно, что они вообще существуют. Это не мир, это игрушка. Под всем этим нет ничего, кроме обшивки корпуса — насколько нам известно. Итак, что насчет эрозии? Там, внизу, должна быть погода, а там, где погода, там и эрозия. Что произойдет, когда эти горы сотрутся, а океаны заилятся? На Земле тектонический цикл — дрейф континентов, повторное использование материала в земной коре — превратил бы весь ил обратно в горы.

— На это не было времени, — сказал Джофиэл. — На этом уровне, на второй палубе, замедление времени намного меньше, чем внизу, на первой палубе…

Странный парадокс природы Колеса заключался в том, что чем выше вы забирались в его структуру, поднимаясь с первой палубы, тем моложе оно было — потому что верхние палубы двигались медленнее, чем нижние, и испытывали меньшее замедление времени.

Как видно из внешней вселенной, с тех пор, как ксили прибыли сюда, чтобы построить эту штуку, прошло почти три миллиона лет. На первой палубе, самом нижнем уровне, с тех пор прошло меньше года, как видел присутствующий там свидетель. Но этой второй палубе было пять тысяч лет, а верхней палубе, субъективно, было более полумиллиона лет. Такие цифры породили среди экипажа множество диких гипотез о последовательности, в которой было сконструировано Колесо.

Ашер вставила: — Хотя в ее словах есть резон. Даже если этому миру-чаше всего пять тысяч лет, вы бы построили его на будущее, не так ли? Самоподдерживающуюся систему?

Джофиэл пожал плечами. — Может быть, есть механизмы ремонта, Ашер. Мы просто еще не нашли их.

Но Ашер нахмурилась, и Джофиэл знал это выражение. Ей не нравилось, когда вселенная не имела смысла, и она продолжала придираться к деталям, пока не находила объяснение. Джофиэл почувствовал искру восхищения. Здесь был человек, казавшийся карликом на фоне огромного окружения, на три миллиона лет отстающий от своего времени, сохраняющий спокойствие, собирающий данные, интерпретирующий, думающий.

— Итак, — сказал Майкл Пул, — нам нужно двигаться вперед. Я думаю о запланированной последовательности испытаний этого барьера силового поля. Начнем с зонда, прикрепленного к чему-то вроде шнурка.

Чинело уставилась на него. — Шнурок? Сколько времени это займет? О, глядите…

Она скомкала умный экран и просто швырнула его в щит.

Они находились в вакууме и при почти полной силе тяжести; экран, даже разворачиваясь, пролетел, как кирпич. Он упал, прошел сквозь щит, этот неуловимый мениск, без каких-либо видимых препятствий и приземлился плашмя на каменистую поверхность за ним.

— Ха! — Чинело прошла вперед и заглянула вниз. — Вот, я вижу, экран работает. — Она постучала по наручному устройству. — Принимает и передает данные, все в порядке.

Никола рассмеялась. — Молодец, малышка. У меня такое чувство, что если бы этот барьер предназначался для того, чтобы навредить нам, мы бы не смогли подобраться даже так близко. Но пока не вздумай его преодолевать, Чинело. Давай посмотрим, справится ли это с чем-то таким сложным, как виртуал.

Что означало Джофиэла. — Большое спасибо, Никола.

Чинело нахмурилась: — Нечестно.

Пул сказал усталым тоном раздраженного отца: — Давай просто покончим с этим. Джофиэл…

Ашер подняла свой собственный экран. — Готово.

Итак, Джофиэл, с бешено колотящимся сердцем, шагнул вперед.

Пластина корпуса слегка опускалась, проходя под поверхность защитного покрытия. Джофиэл сделал один шаг, два, пока его ботинки не оказались покрыты сияющим мениском.

— Я ничего не чувствую.

— Похоже, будто ты стоишь в мелком озере, — сказала Ашер.

— Сойдя с обшивки на камень… я чувствую неровности; подошвы моих ботинок достаточно тонкие для этого. Дорожка довольно крутая, но думаю, что смогу спуститься по ней пешком…

Щит, почти невидимый, поднялся над его телом. Он ничего не чувствовал.

Когда он погрузился, то оглянулся на остальных, стоящих на обшивке и смотрящих вниз. — Вот он я, такой же невредимый, каким был всегда. Я вижу вас и звезды. Итак. — Он принял позу. — От имени всего человечества я называю этот мир…

— О, нет, ты этого не сделаешь. — Чинело, спотыкаясь, спускалась по