Тирания бабочки - Франк Шетцинг

– Может, с минуту. Неполную. Несколько секунд, но… – Она гневно сверкнула на Робби глазами: – На что ты вообще намекаешь? Что я сочиняю?

– Я не хочу ни на что намекать. В указанный промежуток времени Грейс Хендрикс проводила занятие в Пало-Альто. Тому есть дюжины свидетелей, равно как и данные подключения к интернету в кампусе «Нордвиска», а также скан глаз и отпечатки пальцев. Они же не просто так говорят! Господи, что же мне делать? Она просто не могла здесь быть.

– Даже если мы ошибаемся, – сказала Рут, – камера видеонаблюдения не ошибается. На ней видно машину. Говорите, сутки стоит без движения? Как бы не так!

– Номерные знаки можно подменить, – напомнил Робби.

С противоположной стены им улыбалась окутанная дымом Мона Лиза. Обломки гранита, сложенные горкой, украшали стоящий под ней комод, изъеденный червями. На горке куница стеклянными глазами оценивала на съедобность куклу и керамическую утку, сидящих у подножия. Ансамбль, в котором ничто ни с чем не сочеталось. Как и в его голове.

– Я оставлю вам все снимки, – сказал Робби и поднялся.

– Розыск продолжается, – сказал Лютер. – Ищем помятый «мерседес» класса G и женщину.

– Понятно. Но я могу объявить в розыск только женщину, похожую на Грейс Хендрикс.

– Ну вот и ищи.

Робби ушел. Большой Стив, владелец салуна «Резиденция св. Чарльза», вошел в заднюю комнату и поставил перед Лютером гамбургер со всем, что полагалось. Они ждали, когда останутся одни.

– И как он только полезет в тебя, – поморщилась Рут.

Он посмотрел на нее поверх сочившейся жиром конструкции.

– А как, ты думаешь, мы работали в Сакраменто?

– Да знаю, как вы работали.

– То-то и оно. Я находился в смертельной опасности чаще, чем Грязный Гарри из песенки Gorillaz. – Он принялся жевать и глотать. – Моя жизнь больше не моя, какой-то фантом пытается меня укокошить, кто-то похозяйничал у меня в мозгу, и, может, где-то сейчас бегает мой двойник, и ты всерьез думаешь, что меня устрашит четверть фунта рубленого мяса? Я со вчерашнего обеда ничего не ел! Если не считать утренних даров Кимми.

Рут смотрела, как он управляется с башней из хлеба, говядины, бекона, сыра и томатов.

– Послушай, – вздохнула она. – Да, я готова поверить, что тобой кто-то манипулирует. В этом деле что-то сильно нечисто. Но в нечто такое, как вторая действительность, я просто не могу поверить. Они забили тебе голову фальшивыми воспоминаниями.

– А чем ты тогда объяснишь мои предсказания?

– Может, какой-то побочный эффект. Может, немножко можешь заглянуть и в будущее.

– Ах, значит, такое бывает?

Она молчала. Лютер видел по ней, что больше ей нечего было сказать. «Вот нас уже и двое», – подумал он.

– Поверь мне, Рут, то была она, Грейс Хендрикс, то была ее машина. Итак, как же это возможно?

– Я отучила себя задавать вопросы в твоем присутствии.

– Она последовала за мной. Из моей действительности.

– Это она тебе сказала?

– Не явно. Она хотела знать, тот ли я, кого она встречала на ферме. А в новой действительности мы не встречались, то есть моя история верна. Она хотела удостовериться, прежде чем со мной покончить.

– Настоящий ли ты Лютер?

– Тот ли я, который побывал там. – Он набивал себя картошкой фри. Боже, как он проголодался. – Если бы мы только смогли найти второго, ты бы мне наконец поверила.

– Окей. – Рут закрыла глаза, снова их открыла. – И почему мы его не находим? Почему он не дает о себе знать? По крайней мере, он, по твоему мнению, правомерный житель этой действительности и твоего дома – почему же он не появляется у нас в отделении или где-то еще? Да потому что его нет!

– Рут…

– Его нет! Осторожно, ты себя закапаешь.

– А две связки ключей…

– Они могли быть частью инсценировки. – Она закатила глаза. – Боже, ты вернул свою жену. Может, то были ее ключи.

– Они идентичные, Рут.

Она обескураженно опустила голову.

– И что ты теперь собираешься делать?

– Написать рапорт. Я поеду в Сакраменто.

– Один?

– Да.

– Это не очень хорошая идея. Она снова попытается.

Он молчал. Подтер соус остатками своей булочки.

– Позволь мне поехать с тобой. Я не помешаю.

– Даже не думай, Рут. Я не могу откомандировать половину отделения для моей охраны.

– Я не половина отделения.

– Ты моя заместительница здесь. Я что, должен оставить Сьерру под защитой Кимми и пятерых помощников одного ранга? Мы потеряли две машины, а Карл практически сошел с дистанции.

– Сейчас он сидит за своим письменным столом.

Вот такие последствия имела, по крайней мере, перестрелка в Кварцевой долине. Карл приковылял, не вполне в форме. Естественно, он рад, что никто не ранен, но, к несчастью, новая ложь показала, что надо ускорить поиски убийцы. Итак, Лютер утверждал, что видел Грейс Хендрикс прошлой ночью на ферме, и это даже подтверждалось, только не в контексте той версии, которую он выдал старику утром.

– Ты что-то от меня утаиваешь, парень.

– Честно, Карл. Я не знаю, почему эта женщина напала на меня.

– Может быть. Повреждения значительные. Две кучи металлолома, а еще раньше патрульная машина. Подумай еще. Тебе случайно не приходит в голову, что на самом деле произошло на ферме?

– Я же тебе все рассказал.

– Да, моя мать тоже рассказывала мне одни и те же сказки.

Но что еще мог сделать Карл, кроме как освободить отделение? Он болен, хотя и не настолько, чтобы не взять на себя досадную возню с бумагами.

– Карл будет функционировать, – сказала Рут. – Если ты его убедишь, что я должна тебя сопровождать, потому что эта женщина тебе угрожает, тогда он возьмет вожжи в руки и не наделает ошибок.

Лютер постучал пальцами себе по вискам:

– Вожжи-то уже порвались.

– Не преувеличивай.

– Карл умный пес. Но он уже не контролирует свою голову. И ты это знаешь.

– Всего один день, Лютер! Черт возьми!

* * *

Он поехал без нее.

Несомненно, от Грейс Хендрикс исходила постоянная опасность, каковы бы ни были у нее причины посягать на его жизнь. Если это вообще были ее причины. Она из команды Родригеса. Родригеса из вчерашнего вечера, если быть точным, которому пришлось бегать по залу сервера, чтобы заманить Лютера в сферу. Почти походя Лютеру пришло в голову то, что в следующий момент решительно просияло. Разумеется! В этом и была причина. Отстранить его от дела. Шеф безопасности «Нордвиска», внезапно разоблаченный, должен был найти способ дезавуировать Лютера, пока тот не разнес полученные сведения. Обыкновенный пластырь на шее все разоблачил. У Родригеса в запасе были лишь секунды. Молниеносно возникший план. Ударить, бежать. И Лютер – как собака на запах крови – на это повелся, подключив соответственно мало нейронов, вместо того чтобы