Тирания бабочки - Франк Шетцинг

просто объявить человека в розыск. То, что свидетельство ван Дэйка стало разоблачением, Родригес мог рассматривать как проблему, которую необходимо было решить. В конце концов, он следовал интересам «Нордвиска», а не закона. И закон был послан куда подальше.

«Так вот почему я здесь – в прошлом, которое пробило себе альтернативные пути, на которых Родригес не был подготовлен к тому, чему дал ход его двойник в моем мире, однако двойника вдруг одолели сомнения. Действительно ли была такая уж хорошая идея – отправить помшерифа просто в ссылку? А что, если он найдет оттуда выход? И вот он посылает вдогонку команду по зачистке. Грейс Хендрикс».

Лютер пытается не думать про нее. Его душа нуждается в покое, если он хочет предстать перед Джоди в более-менее стабильном состоянии. Он сосредотачивается на дороге, поворот за поворотом, река Юба должна всегда оставаться слева. Как попутчики, они стремятся в долину. В местах, где гранит в мягкой обивке из мха разводит в стороны прибрежные заросли, поблескивает бирюзой река, и перистые деревца стоят, подавшись вперед вдоль линии воды, не решаясь окунуться. Перед ними нарисованы тушью тела могучих стволов, которые со своей стороны расписали почву тенями. Кроны акаций лучатся на солнце раннего вечера, пестрея зеленью листьев, последнее райское пиршество красок, все начинает светиться и излучать свет. Фейерверки дроков ликуют поверх дроково-желтой маркировки дорог, даже дорожные знаки дроково-желтые и как будто сами растут на обочине дороги; каждое крохотное насекомое, каждый комочек земли, каждый папоротник и березовая кора приобретают значительность, отбрасывая свою тень.

За четверть часа до Грасс-Вэлли горные хребты развели дорогу в разные стороны. Одна из ветвей крутым поворотом пересекла южный приток, который здесь подпитывается многочисленными притоками, и Лютер увидел зеленое кипение в скалистом русле. По ту сторону границы округа его власть прекращается. Отныне он гражданский. Он пересек Оберн. Леса поредели, уступив место лугам и открывая взгляду широкие просторы. Тут преобладала другая растительность, тяжелый хвойный лес остался позади. По густонаселенным предместьям он приблизился к Западному Сакраменто, поехал по хайвею Линкольна и свернул на парковку недорогого отеля Rodeway Inn в стиле гасиенды. Вокруг располагались другие мотели и боулинг-центр. Местность, куда заезжают только те, кому надо. Лютер зарегистрировался, занес в комнату свой багаж, сел на кровать, застеленную оранжевым покрывалом, у стены, выкрашенной в такой же цвет, и спросил себя, какие скидки могли побудить хозяина к выбору такой краски.

Что касается Джоди, то Рут – его навигационная система. Единственная, на кого он может положиться. Его карта устарела, ее – полна белых пятен. Хотя важнейшие пункты и отмечены, но между ними – неисследованная земля, пропасти, простертые над годами, и ложные ходы.

– Единственное, что я знаю: Джоди после вашего окончательного расставания хотела вернуться в прокуратуру, но там не оказалось вакансий. Дело в Лос-Анджелесе тоже не сложилось. Какое-то время она работала в магазине Vinyl & Vintage в деловом районе Сакраменто, а потом в качестве свободного юрисконсульта, в том числе для одного типа из строительной отрасли. Незадолго до моего прибытия в Сьерру она пришла к дурацкой идее выйти за него замуж. Все смылось в унитаз. С прошлого года она и с ним в разводе. В прокуратуре они ей недавно что-то обещали, но работает она по-прежнему в бытовых услугах. Тами близка к тому, чтобы закончить школу с блестящими оценками, и хочет изучать политику. Ты и Джоди? Вы все чаще бываете вместе. Только не спрашивай меня про интим! Согласно моему ничего не весящему мнению, вы на это не решаетесь. По крайней мере, мне ты об этом ничего не рассказывал. Ты обычно останавливаешься в отеле Rodeway Inn, когда ездишь к ней, она живет там неподалеку.

Десять минут на машине. Собственно, он мог поехать прямо сейчас.

Он поставил мобильник в авиарежим: ничто не должно помешать этой встрече. Вставил ключ зажигания и покинул оранжевое пространство, не содержавшее ничего, что могло бы его удержать.

* * *

В «Резиденции св. Чарльза» сидят обычные «подозреваемые». Пара более молодых типов из лесного ведомства со светлыми бородами и в кепках, надетых козырьком назад; два животновода из Келпайна; шахтер на пенсии, у которого от золота, намытого по заданию бурильного общества из гор Сьерры, остались только артрит и уверенность, что он живет как белка в колесе; издатель Mountain Messenger, разум которого, подобно штыку, вонзается в аморальность республиканских протекционистов, населяющих Белый дом, вот только его перо не было настолько острым, чтобы создать большую американскую краткую историю, о написании которой он объявил еще несколько лет назад. В качестве своих собственных мифов они сидели у великолепной барной стойки из красного дерева с резными капителями происхождением еще из времен сухого закона, когда в бар вошла Рут. Она привычно окинула взглядом всех, кого не знала, но тут сидели только двое мужчин между пианолой и чучелами гусей, говорили они предположительно по-немецки и время от времени поглядывали в сторону бара. Их лица выражали вопрос, можно ли вступить в разговор с этими живописными фигурами у стойки.

«Если бы вы знали, какое у них любопытство к вам», – подумала она.

Бросив общее приветствие всему помещению, она направилась к стойке. Любезности сжались до полуфраз, мужчины комментировали баскетбольный матч, который беззвучно мерцал на светодиодном экране под потолком. Она подвинула к себе кожаный барный стул, села рядом с Дональдом Скоттом, которого все называли только инициалами Д.С., и заказала себе «Корону». Волосы она подколола высоко, униформу сменила на джинсы, ковбойские сапоги и зеленую блузу с узором. Постепенно у нее разыгрался аппетит, после того как дело с Лютером и безумием под Юрекой временно ударили ее по желудку. Она попросила сэндвич с тушеной свининой, поднесла к губам бутылку и попыталась прийти к соглашению с самой собой, до какой степени она готова верить Лютеру.

Проблема была в том, что она почти не знала, до какой степени верить себе самой. Машина, которая трижды ее таранила, стоит без единой царапины на своем месте. Она в любое время опознала бы ту шофершу. И «Нордвиск» уже прислал ей фото Грейс Хендрикс. Это была та самая женщина, но она была в тот момент не здесь. То есть полный ее двойник? Так же как раздвоилась связка ключей Лютера? Как, кажется, раздвоился и «мерседес»? Может быть, они и промыли мозг Лютера, но этим нельзя было объяснить предсказания и удвоения. Что, она тоже начала видеть призраков?

Вопросы создавали новые вопросы. Возможно ли, чтобы на все это был лишь один ответ? Такой, чтобы укладывался в одну фразу, в одну формулу? Такой,