Псы и чародеи. Книга 1 - Наталья Владимировна Резанова

король Риксиг, его покровитель, был достаточно мудр, чтоб не требовать этого от Диври-Кентвайна. А теперь отвлечемся несколько от истории нашего аббатства и поговорим о месте магии в мире. Не подлежит сомнению, как отметила Орна, что некогда она играла здесь исключительную роль, столь же очевидно, что по причинам, не имеющим для нас значения, сила магии в мире ослабевает и, возможно, со временем иссякнет совсем. Многие философы считают это трагедией, я же скажу вам: уход магии – это удача, возможно, шанс, дарованный нашему миру богами. Вы обратили внимание, что среди Семерых нет ни одного божества, покровительствующего чародейству? В этом заложен глубокий сакральный смысл. Вы скажете: для чего богам магия, если они обладают силами, которые не снились никому из смертных. Но разве мы не создания Творца? Разве прочие божества не вложили в нас часть своей сущности? И на свои собственные силы, которые есть отражение сил божественных, следует нам полагаться. Если же вы сочтете, что я не сказал вам ничего, чего бы вы не услышали от проповедника в сельском храме в престольный день, то постараюсь развить свою мысль. По моему убеждению, роль магии и чародеев была исключительно вредоносна. Я говорю это не как священнослужи– тель, но как ученый. Может быть, не изначально, но с тех пор, как мы стали цивилизоваться. Вспомните – в мире нашем прежде обита– ли драконы, кракены, морские змеи и прочие монстры. Но они вымерли. То же, что монстры среди живых существ, и магия среди явлений природы. Что она такое, если прибегнуть к научной терминологии? Остаточные явления исходного хаоса, при сотворении мира сохранившиеся в виде сгустков энергии, ибо иначе они не могли существовать в мире материальном. Кто такие чародеи в данном случае? Люди, научившиеся черпать силу из этой энергии. Что в этом плохого? – спросите вы. Да то, что за тысячелетия известной истории человечество привыкло полагаться на магию, а не на собственные силы. То, что, казалось, окрыляло нас, на самом деле было костылями, мешавшими научиться ходить на собственных ногах. Зачем развивать науки, если есть магия? Для чего хирургам часами корпеть над больными и увечными – маг затянет раны в считаные минуты? А то, что не всегда рядом есть маг и не всякий может позволить себе его услуги, – кого это волнует? Почему воины королевских армий до сих пор вооружены мечами и луками и лишь кое-где применяют пулевые арбалеты? А зачем совершенствовать оружие, если до недавнего времени при каждом правителе был боевой маг? И так люди жили веками, да что там – тысячелетиями! Уверен – если бы человечество полагалось только на магию, оно бы полностью деградировало, а с исчезновением магии – погибло. К счастью, даже во времена всеобщей веры в чародейство, те, кто служит Мастеру и Дочери, ремесленники и ученые, не оставляли своих усилий. Благодаря им исчезновение магии не стало катастрофой. Да, дети мои, магия чудовищно замедлила развитие цивилизации, но не смогла погубить ее совсем.

А теперь вернемся к тому, с чего начали. Мы знаем, что магия все еще существует. Не составило бы большого труда вычислить тех, кто обладает даром чародейства, и поставить их на службу аббатству. Отчего же мы этого не делаем? Те, кто слушали меня внимательно, уже знают ответ. Это нарушило бы один из главных принципов нашего существования. Мы учим вас узнавать пределы своих сил и сообразно с этим выстраивать свои поступки. Не надеяться ни на какую помощь извне. Использование магии – это и есть та самая пресловутая помощь, на которую ни в коем случае не следует надеяться. Ведь чародейский дар позволяет использовать внешнюю энергию. Что будет, если источник энергии исчезнет или доступ к ней будет перекрыт? То-то же. Так будем жить, словно никакой магии не существует. Для нас она бесполезна, для всех прочих – вредна. И довольно об этом. «Слезами Златопряхи» сегодня больше заниматься не будем, похоже, эти цветы наводят вас на посторонние мысли. Перейдем-ка к различным видам молочая и тому, как они в качестве слабительного воздействуют на частные заболевания…

«Я слишком увлекся, – сказал он себе. – Мне не в чем себя винить, все сказанное – истинно и поможет ученикам на их жизненном пути, если, они, конечно, усвоят, и все же… я слишком увлекся. Может быть, я напрасно считал, что достиг возраста безмятежности и способен наставлять воспитанников. Может быть, прежде чем судить Хеледа за то, что он не способен быть никем иным, как полевым агентом, самому следует вернуться к подобной работе.

Не обязательно в ближайшее время. Но… об этом следует подумать».

На обратном пути он слышал, как Тессори рассуждал, какое оружие могло бы оказаться в распоряжении воспитанников Приюта, если бы умы изобретателей не сковывало тяжкое наследие магии.

Такие идеи посещают многих, порой им даже находят практическое применение. И тогда воспитанников ждет очередное задание. Потому что о появлении нового вида оружия в первую очередь должен знать король Герне.

Хеледа речи собрата не слишком вдохновляли, он слишком привык управляться с тем оружием, которым его учили драться в Приюте, и о другом не мечтал. А Лалаге, чье мнение было для него важно, за весь урок не проронила ни слова.

– Ты тоже хотела бы, чтоб у нас было какое– нибудь иное оружие, кроме ножей и мечей? – спросил он.

– Нет. Или ты забыл, что брат Дафф говорит – если мне придется драться, то без оружия. Кстати, у нас с ним сегодня занятия, так что в обед меня не будет.

Хелед кивнул – естественно, упражняться лучше на пустое брюхо.

– К тому же Тессори не думает, – продолжала Лалаге, – что оружие всегда можно направить в любую сторону, и против нас тоже. Так что по мне – уж лучше пусть остается так, как есть. Но вообще мне понравилось то, что сказал наставник Киган. Будем жить так, словно магии не существует!

– Согласен, – ответил Хелед.

Глава 8

Во имя Диври и Кентвайна

1569 г. от У. К., сразу после событий в Тысячекратной Убийце

Пайен, королевство Герне

Он лениво перелистал книжку, валявшуюся на диване. Это было одно из лубочных изданий, посвященных похождениям Златопряхи, во множестве выходивших и в Лейре, и в Герне, и в некоторых других государствах. Сюжеты в них были один скабрезней другого, не говоря уж о соответствующих картинках. Однако чтение, а также издание подобных книжек не преследовалось жречеством – ведь богов нельзя судить в соответствии с моралью смертных. Данная книжка повествовала о том, как Мастер, отправляясь в дальний путь, надел на супругу железный пояс верности и как она, несмотря на это, умудрилась изменить