Торжествующий меч - Гарет Ханрахан

«Я пережила многое в своей жизни. Не уверена, что у меня хватит сил на еще одно испытание, да и не знаю, подойдет ли мне мантия магистра. Я обрела свою магию в Даэрох Нале, в могиле смерти, и этот путь невозможно описать словами или цифрами». Лицо Элдвина омрачилось, и Ольва почувствовала укол грусти. «Но я останусь здесь на некоторое время и буду помогать. Возможно, Пердия и другие смогут поучиться у вас так же, как и у меня. Найти более прямой путь. Старый Колледж Чародейства был делом рук Эрлкинга, и он сделал путь извилистым, чтобы служить своим целям, но нет смысла отбрасывать все, что с ним связано. Этот дом вполне хорош». Ольва толкнула Элдвина в бок. «И я заставлю вас сдержать свое слово. Вы будете справедливы по отношению к любым перевертышам, которых я приведу к вам, да?»

«Конечно!»

«Есть еще кто-то, с кем вам стоит поговорить. У меня есть подруга в Дварфхольте. Торун. Когда-то она была ученицей Блейза. Она давно занимается отслеживанием земных течений и потоков энергии».

«Я знаю, что дварфы изучают энергию земли в той или иной форме», — сказал Элдвин. «Я бывал в Дварфхольте, но двери были закрыты».

Ольва фыркнула. «Торун приходила в этот Колледж давным-давно, чтобы изучать магию. Тогда магистры закрыли перед ней дверь. Но она слишком добра, чтобы таить обиду».

«Дварфы хранят свои секреты за стенами из камня и стали. Мне пришлось заплатить королевский выкуп, чтобы тайно вывезти это из Дварфхольта. Неужели эта Торун действительно готова поделиться своими знаниями?»

«Я вам покажу». Ольва осторожно развернула страницы письма Торун. Она несла его от трактира «Заблудший Ягненок» через все земли Саммерсвелла – и обратно, если считать короткий путь по Прямой Дороге. Страницы были испачканы в пути, но все еще вполне читаемы. Ольва отложила первую страницу, посмеиваясь про себя над небрежным упоминанием Торун о ее свадьбе, и передала Элдвину страницы, заполненные наблюдениями дварфийки о силе земли.

«О боже».

И он занялся радостным сопоставлением.

Ольва наклонилась к Пердии. «Как там?»

«Странно. Улицы почти пусты — все, кто мог, укрылись внутри. Они оставили улицы на растерзание разбойникам и волкам».

«Сегодня ночью мы останемся здесь», — решила Ольва, — не то чтобы у них не хватало постелей. Ее рана все сильнее болела, и она чувствовала, как на нее наваливается страшная усталость. «Вы не против, Элдвин?»

Магистр был поглощен письмом. «Да, да, конечно. В восточном крыле есть гостевые комнаты». Он нахмурился и пробормотал что-то себе под нос.

«Что-то не так?» — спросила Пердия.

«Здесь есть несколько цифр, которые не имеют для меня никакого смысла. Они настолько противоречивы, что, должно быть, были записаны неправильно». Он перелистал еще одну колонку. «И здесь тоже. И здесь».

«Это все выше моего понимания», — вздохнула Ольва. Она зевнула, чувствуя себя совершенно измотанной. Оставь это умным людям, — сказал бы Альф.

ГЛАВА 28

Вечером второго дня Серлис нашла Джона на склоне холма, смотревшего вниз на дорогу, ведущую к Побережью Эллса. Сумерки быстро сгущались, солнце скрылось за горными вершинами.

«Где ты была?» — спросил он ее.

«На разведке».

«Капитан велел нам оставаться здесь».

Серлис, Джон и Селемос явились на сбор войск для защиты столицы. Альф и Лаэрлин уехали с лордами на какой-то совет высших чинов, а вдова все еще лежала в постели под присмотром Пердии. Поэтому утверждения Серлис о том, что они — спутники легендарного Ламмергейра, были встречены скептически. Тем не менее, маршалу хватило одного взгляда на широкие плечи Джона и его блестящие новые доспехи, чтобы определить их в роту нерегулярных войск.

Их новые товарищи не были выдающимися личностями. Безкорневые наемники, один или два старых рыцаря, потерявшие все, кроме коня и меча, отбросы столичной тюрьмы, которых освободили и дали копья, и еще несколько человек, которые не поддавались классификации — болезненный молодой поэт, явно сумасшедший дварф, который жевал свою собственную бороду, пара парней из Фенника, которые едва говорили на общем языке. Все они находились под командованием капитана Брасса, чьи растерянные, слезящиеся глаза напоминали Серлис корову, застрявшую в канаве.

«А капитан подумал, что я лагерная прихлебательница. Он велел мне собрать хворост для растопки. К черту капитана». Она наслаждалась моментом, когда утром вышла из палатки в доспехах Ильдорэ. На коровьем лице Брасса отразились замешательство и тревога, он разинул рот от удивления. Глаза других наемников следили за ней, как будто она вышла из легенды.

«Мы пошли на разведку. Наблюдали, как авангард марширует по дороге в Олбери. Я видела Альфрика издалека. Не смогла подойти к нему, чтобы поговорить. Он выглядел очень величественно, весь в черных доспехах. Они разбили лагерь на дальней стороне холмов».

«Там будет сражение?» Его руки теребили клочок ткани. Это движение на периферии ее зрения вызвало у нее раздражение.

«Да. Завтра, думаю. Армия Железной Руки недалеко». Серлис указала кинжалом на склон. «Никто не явится по дороге из Эллса. Я думаю, мы ускользнем сегодня ночью. Уйдем с холмов и присоединимся к авангарду. Оставим Брасса и остальных здесь». Мне следовало надеть это на смотр. Они бы не отнесли нас к отбросам, если бы увидели меня в доспехах Ильдорэ. Они подумали, что я какая-то служанка, приставшая к двум воинам».

«Капитан велел нам оставаться здесь».

«И пропустить сражение?»

«Мы ведь ничего не изменим там, не так ли? Это не будет похоже на Эрсфель или бои, которые мы вели по пути на юг. Там большие армии. Сотни солдат».

«Тысячи. Один из жителей Западных Маршей сказал, что у Железной Руки десять тысяч, а другой — двадцать. И я не знаю, сколько лорды собрали, но это много».

«Так какая разница, будем мы там или нет? У нас нет Разрушителя Чар или чего-то подобного». Он потянул за свою новую кольчугу, которая впивалась ему в бок. «Двадцать тысяч. Это как... как все зерна пшеницы в большом сарае. Никто не заметит, если птицы съедят несколько зерен».

Серлис улыбнулась. В детстве ей всегда нравилось собирать остатки колосьев. Других детей посылали на поле, чтобы они кропотливо искали разбросанные зерна пшеницы после сбора урожая. Но она так метко бросала камни, что Киван поручил ей следить за воронами. Она вспомнила, как пробиралась сквозь живые изгороди, поджидая в засаде.

«Мы должны что-то изменить», — сказала она. «Я пообещала,