Торжествующий меч - Гарет Ханрахан

не могли противостоять ему или помешать ему в тот момент. Не врагов, потому что он не питал к ним злобы. Даже не призраков, потому что он не позволял себе вспоминать их лица, шок от узнавания и ужас, когда каждый из них понимал, кто их убил.

Жертв — это, пожалуй, единственное подходящее слово.

Но и это не было самым ужасным.

Как и тот неоспоримый факт, что Альф был хорош в этом деле. Никаких напрасных усилий, никаких колебаний, никаких промедлений. Его походка была уверенной, он всегда двигался в самую гущу сражения. Взрывной волной он разнес целую толпу пехотинцев. Изломанные тела взлетели в воздух, как испуганные птицы, и раздался гром. Это, больше чем любое знамя, было знаком Ламмергейра, и лейтенанты Железной Руки на склонах выше увидели его. Они увидели опасность. Они использовали многие из своих заклятых черепов в том первом залпе, половина их лучников была слишком далеко, чтобы поразить Альфа, а их сильнейшие рыцари были заняты в центре долины. Теперь он был среди лучников и артиллеристов, среди волшебников и арьергарда. Один человек громил целую армию.

Последователи Железной Руки все еще обладали остатками магии. Старые магические камни из Некрада изрыгали молнии. Стеклянные банки разбивались, и из них появлялись монстры. Гидры из грязи, скользящие массы отвратительного жира, на которых росли глаза и зубы, призраки льда и тени. Жужжание механических ос, каждая из которых была полна яда. Но Разрушитель Чар пировал, и никакая магия не могла помешать его владельцу. Альф отрубил семь голов гидры, потом еще семь и еще семь. Протоплазматические отродья Ям махали на него щупальцами — и отдергивали культи, сотня свежевыросших глаз смотрела в замешательстве на это невозможное поражение, а потом взрывная волна разорвала их, и ихор разбрызгался по долине. Демоны растворились в небытие, когда Разрушитель Чар уничтожил их.

Альф продолжал идти ровным шагом, не торопясь, не останавливаясь. Ужас перед Ламмергейром распространился по склону холма. Люди Железной Руки оглядывались через плечо на склоны позади, на знамена своего командира и свой лагерь, и видели, как чудовищный мечник приближается все ближе и ближе. Воины Саммерсвелла тоже видели его, и воодушевленные резней, подняли крик «Ламмергейр!».

Что было ужасно — в тот момент Альф чувствовал себя более живым, чем за многие годы.

Он оглянулся на кровавую дорогу, которую проложил через Перевал Ворона, и возрадовался.

Я разрушитель тел.

Я стальная уверенность.

Я уравнитель.

Я не делаю различий

между королем и нищим.

Я сеятель песен.

Я горькая победа.

Эльф или смертный, первенец или последний,

Любая битва доставляет мне удовольствие.

Я внезапный конец.

Я последний спутник.

Полет черной птицы.

«Поэзия?» — пробормотал Альф, вытаскивая меч из раскроенного черепа сэра Гвента, чей дед когда-то устроил семидневное пиршество в честь Альфа.

«Ты оставил меня торчать в мертвом дереве на двадцать лет. Мне было скучно».

«Это дерьмо».

«Твое мнение, — фыркнул меч, — меня не интересует».

Сэр Гвент упал на колени, его оставшийся глаз уставился вниз, в долину. Альф толкнул труп, и мертвый рыцарь опрокинулся. Он наклонился и поднял шлем Гвента. Затем подбросил его в воздух и взмахнул Разрушителем Чар, как битой. Волна силы отправила ужасный трофей в полет через всю долину, осыпая сражающиеся армии осколками костей и мозга. Половина войск Саммерсвелла все еще ждала в резерве, и на мгновение Альф представил долину в виде весов. Возможно, за каждую жизнь, которую он здесь забрал, он спас кого-то, кто иначе погиб бы.

«Все люди должны встретить Смерть, владетель».

«Не лезь в мою голову».

«Теперь я иду туда, куда хочу. Ты отнесешь меня туда. И посмотри!» — сказал меч. «Вот знамя сэра Беркхофа. Он потребовал, чтобы ты отдал меня ему — так давай дадим ему то, чего он желает».

ГЛАВА 27

У Ольвы не было сил призвать силу земли для своей собственной магии, но она смогла научить Пердию достаточному, чтобы та могла произнести простое заклинание исцеления. На второй день она почувствовала себя достаточно хорошо, чтобы сделать несколько шагов по комнате. Пол качался, как будто фонтаны вышли из берегов и унесли гостиницу в потоке воды. Пердия подхватила ее.

«Тебе не следует вставать с постели».

«Я не буду просто лежать здесь, — отрезала Ольва, - и бездельничать». Комната снова закружилась. «Мне еще нужны ноги».

«Превратись в соню, — предложила Пердия, — и я понесу тебя». Но сила земли была далеко, приглушенная брусчаткой и укрощенной землей, и у Ольвы не было сил призывать ее.

Элдвин предложил решение. «Это хитроумное изобретение дварфов», — объяснил он, раскладывая стул из металлических прутьев, колесиков и плетеной лозы. «Заказанный, по-моему, для епископа Клена. В отсутствие действующей магии Колледж превратился в своего рода свалку странных вещей. На наше хранение передаются странные предметы».

«Странные — соглашусь, — сказала Ольва, осторожно усаживаясь в кресло, — но я против того, чтобы меня называли вещью».

«Обычно здесь не так пустынно, — посетовал Элдвин, отпирая боковую калитку Колледжа Чародейства. «У нас может и нет студентов, но есть несколько носильщиков и сторожей. Но учитывая… неприятные обстоятельства, я не могу винить их за то, что они остались дома». Он толкал кресло Ольвы через заросшие сады, мимо остова сгоревшей библиотеки. Изодранные звездные сети все еще висели между заброшенными башнями; стеклянные купола обсерваторий были разбиты.

Но даже без действующей магии энтузиазм Элдвина накладывал на это место некое очарование. Ольва представила себе Пердию и сотню таких же, как она, все владеющие силой земли. Перевертыши в виде птиц, порхающие от окна к окну, в виде рыб, выпрыгивающие из вод залива. Заклинания, которые она собирала по кусочкам из полузабытых народных песен и своих собственных инстинктов, записанные для тщательного изучения.

И не будет страха, не будет стыда. Сила земли будет благословением.

«А там у нас будут общежития», — пробормотал Элдвин. «Я ожидаю, что в этом воплощении в колледже будет жить больше студентов. И, о, вот исторический курьез! Видите это окно? Говорят, что сама Берис однажды проникла в Колледж через это окно. Комнаты магистра находятся прямо там. Я должен вам их показать».

«Думаешь, это сработает?» — прошептала Пердия.

Ольва подумала, что во всем этом деле было что-то абсурдное. В конце концов, они жили в тени войны. Тысячи солдат Железной Руки в этот самый момент шли на город. Все планы Элдвина по перестройке Колледжа казались призрачными фантазиями, которые мог смести легкий ветерок, а по