Торжествующий меч - Гарет Ханрахан

Альф поднял забрало шлема. «Да».

«И у тебя есть Разрушитель Чар».

«Да. Я здесь, а твой господин нет. Думай об этом, что хочешь».

Беркхоф оглянулся на Эрналу. Дикая женщина слегка покачала головой.

«Ты плохой лжец, Ламмергейр. Чудо-рыцарь жив».

«Это не меняет того факта, что я здесь, а его нет. И у меня есть меч, а у него нет».

«И с тех пор, как мы расстались, ты обзавелся армией».

«Ну, единственное, в чем лорды сходятся, так это в том, что они не хотят разграбления своего города».

«Мой господин Идмаер приказал мне захватить столицу», — сказал Беркхоф. «А не разграбить ее. Мы направляемся в Некрад, поэтому нам нужно пересечь море. Мне приказано заставить лордов присягнуть мне на верность как лейтенанту Железной Руки. Я должен захватить все корабли в гавани, а лорды должны сдать провизию и другие товары, которые могут пригодиться в таком походе. Они также должны сдать всю магию, которой еще обладают». Он кивнул на Разрушитель Чар. «Я полагаю, что это включает и меч».

«Мой владетель категорически отвергает твои условия и приглашает тебя встретиться с ним в бою».

«Почту за честь», — ответил Беркхоф, и меч рассмеялся.

«Это будет твоей смертью, парень», — сказал Альф. «Подожди. Не торопись».

«Мой господин поручил мне задание, — сказал Беркхоф, — и я выполню его. Ламмергейр древности не сдавался перед лицом смерти. Я тоже». Он повернулся и пошел вниз по холму к своей армии. Его рыцари и оруженосцы последовали за ним. Дварф посмотрел на Разрушитель Чар, громко выругался и поспешил за Беркхофом.

«Эрнала!» — позвал Альф. «У тебя хороший мальчик. Не позволяй Беркхофу повести его на заклание!»

Дикая женщина нахмурилась. «Он храбрый, потому что я рассказала ему некогда запрещенные истории. Рассказала ему, что его сородичи страдали от рук эльфов-колдунов Некрада на протяжении бесчисленных веков. Они обманом заставили нас поверить, что они боги, а сами пили нашу кровь и заставляли нас служить им. Теперь они вернули себе город. Из Некрада приходит только зло. Его нужно уничтожить».

Она остановилась на границе тьмы.

«Я также рассказала ему, что Смерть — мать всех смертных, и однажды мы все встретимся с ней. Даже ты, Ламмергейр».

Эрнала была права. В легендах действительно рассказывалось о способах победить обладателя Разрушителя Чар. «Песнь Девяти» с избыточной подробностью описывала, как Девятеро сражались с Капитаном Рейфов Акрайстом и отобрали у него меч. Меч мог победить любого врага в бою, он мог сбивать стрелы и дротики с воздуха, даже отклонять молнии, и разрушать любое заклинание, которое могло помешать, связать или обмануть его владельца.

Но он не мог делать все это одновременно.

Итак, утром в день битвы при Перевале Ворона Беркхоф искал знамя Ламмергейра на другой стороне долины. Найти его было нетрудно – как и ожидалось, Ламмергейр возглавил первую атаку. Одетый в черные доспехи, с черным мечом в руке, с лицом, скрытым за черным шлемом, Ламмергейр казался фигурой из легенды. Воины, которых Беркхоф считал стойкими, дрожали перед лицом этого врага и шептали в страхе: Он победил Лорда Боуна. Снял осаду Некрада и убил Заступников в Авосе. Вернулся из мертвых в Ардене. Убил Эрлкинга.

Гром копыт наполнил долину, когда рыцари Саммерсвелла бросились в атаку, и Ламмергейр обогнал их всех.

«Заклятые черепа!» — крикнул Беркхоф. Небольшие катапульты обрушили дождь черепов на наступающих рыцарей. Падая, черепа произносили страшные заклинания. Земля превратилась в густую грязь, и лошади спотыкались. Молния сверкнула в ясном небе. Трава превратилась в поле бритв, каждая травинка была тверда, как сталь, и остра, как осколок стекла.

Он знал, что этого будет недостаточно, чтобы остановить Ламмергейра.

«Лучники, вперед!» Сотни луков запели в унисон. Застигнутые врасплох заклятыми черепами, рыцари становились легкой мишенью, и если одна стрела не попадала в цель — в отверстие в забрале, открытый сустав, щель между доспехами — то могла попасть следующая, или еще одна, или еще. Странные призраки ползли сквозь дым, пронзенные стольким количеством стрел, что их очертания уже не напоминали человеческие.

«Мертвецы!»

Под воздействием некромиазма трупы восстали снова. В Некраде были те, чьей работой было следить за тем, чтобы мертвые оставались мертвыми. Жалкие, самые низшие из низших, с костлявыми руками, сжимающими узкие кинжалы, длинные копья или кирки, и мешками для найденных безделушек, которые были их единственной платой. В Саммерсвелле много лет не было никаких миазмов – за исключением Ардена, где иногда после проливных дождей над рекой поднимался зеленый туман, – но все ещё существовала потребность в мертвецах. Умирающие рыцари, особенно вооруженные магическими камнями, были как раненые кабаны, все еще способные наносить увечья. Лучше рискнуть мертвецом, чем более ценным солдатом.

Упокоители Беркхофа сбежали с холма, чтобы убить воскресших. Ползущие фигуры обмякли. Они карабкались по павшим лошадям и изувеченным людям в поисках того, кто возглавил атаку. Двое одновременно нашли тело Ламмергейра, застрявшего под тушей умирающего боевого коня. Один сбросил лошадь с человека, другой снова и снова вонзал кинжал в глазницы ужасного драконьего шлема.

Они подняли черный меч вверх — и солнечный свет отразился от места на лезвии, где была соскоблена черная краска.

«Это не он!» — крикнул Беркхоф. «Где он? Где Ламмергейр?»

Над полем раздался гром.

Ужаснее всего была не резня.

Не только резня, хотя и это было достаточно ужасно. Скрытый в толпе пехотинцев, облаченных в разномастные доспех, никто не обращал внимания на сгорбленного старика. Альф держался позади, спотыкаясь в средних рядах, пока две армии не столкнулись. Затем он шагнул вперед, обнажил Разрушитель Чар и началась жатва.

Первое убийство далось нелегко. Альфу пришлось потрудиться, приложить всю свою силу, чтобы вес его тела пробил кожаный джеркин мужчины, а клинок пронзил кость. Мертвец навалился на Альфа, едва не сбив его с ног, и ему пришлось спихнуть труп с лезвия ногой. Вокруг него был шум битвы, крики и вопли, звон стали о сталь, хаос, грязь, вытаращенные глаза и брызги крови. Никто не обратил внимания на это первое убийство. Только Альф был свидетелем смерти мужчины.

Альф и Разрушитель Чар.

По мечу пробежал трепет, когда он насытился.

Следующее убийство далось легче. Лезвие стало острее, легче, жаждущим резать.

Следующее было еще легче. И следующее, и следующее, и следующее, пока тела не стали водой, туманом, не оказывая сопротивления. Один взмах, и двое или трое падали замертво. Отсеченные конечности дергались под ногами. Напряжение битвы давало Альфу, казалось, бесконечную череду — не врагов, потому что они