Торжествующий меч - Гарет Ханрахан

Я знаю тебя, владетель, — прошептал меч холодным и жестким голосом, — лучше, чем кто-либо из них. Двадцать лет ты носил меня. Я видел, как ты уничтожал армии моего господина. Видел, как ты сломил силу эльфов-колдунов и завоевал Некрад. Видел тебя в гуще битвы таким, каков ты есть на самом деле. Тогда ты был непобедим, достойнейший из владетелей.

Затем ты утратил свое преимущество. Сомнения затуманили твой разум. Я видел, как слабость проникала в тебя, как ржавчина. Песни прославляли тебя как живую легенду, даже когда ты ползал по грязи Ям. Ты стал видеть в эльфах-колдунах и ватлингах нечто большее, чем просто пушечное мясо. Ты сбился с пути.

Он потерял Девятерых. Все, что Альф мог предложить, - это насилие, и, не имея более мудрых друзей, которые могли бы подсказать ему, кого следует убить, он отвернулся от мира. Они хвалили его за это. Только простому, честному Альфу можно было доверить хранить Разрушитель Чар и не использовать его.

Я знаю тебя, владетель. Ты никогда не стремился быть королем или лордом, рыцарем или паладином. Ты стремился быть только хорошим человеком — и как ты это оцениваешь? По разговорам старых пьяниц в пивной Дженни Селклот? По суждению напыщенных лордов, поставленных над тобой случайно по рождению? По песням, написанным самопровозглашенными лжецами? По одобрительным возгласам толпы, которая знает только искаженные обрывки твоей истории? По мимолетным воспоминаниям об исчезнувших Девяти? И скажи мне, владетель меча, к чему это привело? Хороший человек владеет черным мечом — с какой целью? Каков итог?

«Я старался изо всех сил», — пробормотал Альф.

И ты потерпел неудачу. Эльфы и смертные, Дикие люди и Саммерсвелл — ты принес гибель всем им. На каждом шагу ты терпишь неудачу, потому что сдерживаешься. Мы могли бы убить Смерть на Бавдуине и заставить Диких выть в лесу. Мы могли бы выиграть войну для повстанцев, и тогда бы не сидели здесь, выпрашивая снисхождения у слабовольных лордов. Свет глаза меча, казалось, заполнил мир; все вокруг Альфа стало кроваво-красным. Мы могли бы убить Эрлкинга, для чего я был создан. Мы могли бы выполнить мое предназначение.

«Заткнись».

Я старался изо всех сил. Пытался разубедить тебя в твоих слабостях. Пытался привить недостающую тебе жесткость. В этом мире нет ничего, что я не смог бы разрезать, владетель, кроме одной вещи — я не могу разделить тебя пополам. Ты одновременно и бесподобный воин, и нытик-идиот. Если бы я мог отделить гнилого крестьянина от моего истинного владельца, я бы с радостью это сделал.

«Иди к черту!» Альф попытался отбросить клинок в сторону, но его рука не двигалась.

Знай: я не отброшу тебя в сторону. Я перекую тебя. Я поведу тебя к величию.

«Лорд Вонд, — сказала Лаэрлин, — дни Девяти закончились. Мы больше не являемся искателями приключений. Эвервуд исчез, и эльфы покидают эти земли. Сэр Альфрик… почтенный человек, он уже тридцать лет не поднимал меча. Скажите лордам, что они не могут рассчитывать на помощь героев прошлого — если они хотят удержать свои владения, то должны взять на себя руководство. Угроза Железной Руки объединит их. Пусть они найдут в себе мужество, вместо того чтобы искать помощи у старых героев. Пусть Альфрик и я уйдем, как призраки».

«Нет, — сказал Разрушитель Чар. «Я не уйду. Мой владетель поклялся служить мне, убивать по моему приказу. Я заставлю его сдержать эту клятву! Я обновлюсь в кровопролитии — и ты тоже, Ламмергейр!»

«Альфрик, — тихо сказала Лаэрлин, — это уничтожит тебя».

Если бы меч мог ощетиниться, Разрушитель Чар сделал бы это. «Я прорежу толпу Железной Руки так же легко, как вырезал сердце из твоего королевства, Королева Эльфов».

«Такая бойня разрушит твою душу, Альф. Я всегда любила тебя за то, что ты ясно видел силу, которой не хотел обладать. Ты не знаешь, как я завидовала твоему мужеству оставаться независимым, когда мне приходилось выступать от имени отца на совете в Некраде, а слова имели вкус пепла во рту».

«Состояние души Ламмергейра, — произнес Вонд, — не является предметом заботы лордов Саммерсвелла».

«Предложи мне разумную альтернативу, Лаэ».

У нее ее не было.

«Ладно», — пробормотал Альф и наклонился, чтобы посмотреть на карту.

ГЛАВА 25

Память журавля, облик журавля, полет над чужими землями. За ней, преследуя ее, всепоглощающая тьма, кошмар из Некрада. Она летела быстро, как мысль, взмахивая крыльями в небе, но этого было недостаточно.

(Звон металлических инструментов. Отдаленные голоса, говорящие на языке, который она не может понять в своем нынешнем состоянии. Ощущение давления, когда кто-то сел на кровать рядом с ней.)

Ее окутала темнота.

Затем —

Агония.

Хуже агонии.

Она была костью мантикоры в ее боку. Это поглотило ее сознание. Все, что она когда-либо знала или думала, было сожжено, предано забвению раскаленным добела огнем шипа. Молнии боли пронзили ее тело, испепеляя нервы, мышцы и кожу, оставляя только почерневший скелет. Пустотелый, как у птицы, трескающийся и ломающийся.

«Послушайте меня, леди Форстер. Я волшебник. Меня послал ваш брат. Мне нужно удалить шип». Голос звучал точно как голос Галвина. Ей захотелось рассмеяться — как Галвин мог быть здесь, в этот момент? И почему он притворялся волшебником? Галвин давно умер.

«Мне придется вырезать его».

Кто-то влил ей в горло целебное лекарство. Этого было недостаточно. Капля воды в огне. Боль была слишком сильной. Боль была всем. В ее рту смешались рвота и лекарство. Она корчилась в постели. Ее кости хрустели, как обожженные ветки, конечности дергались, но тот шип пригвоздил ее к постели. Органы разрывались и лопались.

«Подождите!» — голос Пердии. Ты — моя надежда, дитя. Ты продолжишь то, что я начала. Укрепи силу земли. Стань лучшим завершением моей истории.

«Нельзя терять время». Руки, мягкие, но твердые, заставили ее перевернуться. Внезапное прикосновение холодного воздуха к обнаженной коже. Землистый запах пота, рвоты, дерьма и крови. Не смотрите на меня, сказала чопорная дева, съежившись от смущения. Королева Некрада, и где ее эльфийские шелка? Где ее амулеты и талисманы? Ты умерла в Даэрох Нале, прошептала другая часть ее, все это — дар. «Яд почти достиг сердца».

Первый нож вонзился в ее кожу, и в лихорадочном сне ей показалось, что это черный меч. Он разрезал