Торжествующий меч - Гарет Ханрахан

«Ольва, съешь это». Пердия положила Ольве в рот мякоть фрукта. Она не могла жевать, но сок стекал по горлу. Вкус был знакомым. Плоды лотоса. Они стирают память, предупреждал ее принц Маэдос.

Боль снова пронзила ее, и она не хотела вспоминать.

Она не хотела существовать. Она сглотнула, и боль утихла. Нежный голос Галвина обратился к ней...

Нас было трое, и мы были неразлучны, несмотря на наши разные судьбы. Мы знали, что у нас разные пути. Один будет править – Эддард унаследует семейные владения. Другой станет священником. Мой брат Галлий отправился в Тирн Гортад. И один без какой-либо цели или пользы, кроме как остаться в живых на случай, если с другими случится несчастье. Я. Оглядываясь назад, мы были невыносимыми сопляками – мы охотились и шли вразнос, пили и танцевали, и доставляли ужасную неприятность окружающим. Но наша семья была благополучна и защищена богатством. Печаль была нам неизвестна – до дня нашего расставания.

(Смутное воспоминание об улыбающемся молодом рыцаре в Некраде, утверждавшем, что он ее родственник. Давным-давно они послали Эддарда с сэром Преланом и старшим сыном Эрдис, чтобы забрать меч у Альфа. Он погиб в грязи Кладбища).

Моя двоюродная бабушка решила, что меня нужно отправить в колледж. Семейный плащ был накинут на мои плечи, а не на кого-то более многообещающего. От меня ничего не ждали. Я не должен был завоевать славу рыцаря, как Эддард, и не должен был занимать высокую должность, как Галлий. Я был запасной фигурой, которая не должна была выходить за пределы первого ряда.

Жаль, что вы не видели Колледж, когда я впервые поступил в него. Звездный свет наполнял закрытые залы, отражаясь в горящих глазах магов. Седобородые магистры прогуливались по посеребренным дорожкам садов, ведя торжественную беседу. Молодые ученики – о, вы должны понимать, что Колледж был по-своему меритократическим. Чтобы поступить в него, нужна была поддержка благородного дома. Некоторые были похожи на меня — запасные наследники, отправленные в Краунленд, чтобы не творить бед, но большинство были сыновьями мельников и дровосеков, дочерьми ткачей и пастухов, проявившими некоторый талант к звездной магии. Плащ на моих плечах был для меня не более чем пеленкой, но для них он был парой крыльев, на которых они могли взлететь. Все они были такими умными, такими целеустремленными, с умами, подобными пламени. И я тоже загорелся, впервые в жизни мои новые друзья заставили меня по-настоящему задуматься.

(Все это время слышался скрежет металла о кость. Каждое мельчайшее движение было как землетрясение, пронзая ее волнами боли. Голос оставался спокойным, но она слышала легкие вздохи от усилий, чувствовала пальцы внутри себя, пока он работал. Простыни прилипали к ней, как погребальное полотно).

И в те дни было много дел. Магия Колледжа Чародейства была основана на работах эльфов. Они научили нас первым заклинаниям звездной магии, и мы опирались на них. Все, что мы знали, основывалось на тех основополагающих принципах, которые нам передали, - символах Эрлкинга. Было запрещено пробовать плоды других деревьев, хотя ходили слухи о ненормальных, которые практиковали свои собственные формы звездной магии. Секретная школа в Илавентуре, башня волшебников в Грейтмаре.

И, конечно же, лорд Боун.

(Тут он сделал что-то, повернул или дернул, что заставило предыдущую боль казаться мимолетным дискомфортом. Словно один из Каменных Драконов Некрада взорвался внутри нее, пронзив жгучим пламенем. На мгновение ей показалось, что она - весь мир, ее волосы - бескрайний Дикий лес на севере, конечности - каменные горы, покрытая синяками кожа - земли, где проходили военные действия, которые они проезжали по пути на юг. А шипом в ней был Некрад, глубоко вонзившийся в сердце и отравляющий ее кровь).

Главным врагом был волшебник-отступник, живое (или неживое) доказательство мудрости магистров. Секреты Колледжа Чародейства могли быть переданы только тем, кто мог быть надежным в соблюдении ограничений, установленных традицией. Но после завоевания Некрада появились новые знания, которые нужно было изучить, новые виды магии, которые нужно было каталогизировать. Целые новые области знаний!

Мне пришло письмо. Мой брат Эддард погиб при осаде Некрада. Они требовали, чтобы я вернулся домой и занял его место. Я отказался. Я нашел свое место, свою цель. Я учился и, скорее по счастливой случайности, чем по заслугам, достиг звания магистра.

Тогда… ну, я знаю, кто вы, Ольва Форстер. Я изучил вашу историю. Я помню кузена Галвина лишь немного — мне было не больше четырех лет, когда он уехал в Малладейл, — но помню, что он был добрым и терпеливым и терпел осаду трех маленьких огров.

Вы тоже знаете, каково это, когда наступает конец света.

(Красные глаза, черный меч. Я ищу Девятерых. Ужасный капитан Акрайст, стоящий в ее кухне, и тело Галвина у ног. И даже сейчас боль от этого воспоминания была острее и пронзительнее любого отравленного шипа).

Заклинания Эрлкинга были разрушены, а вместе с ними и основы нашей магии. Каждое заклинание, которому обучали в Колледже Чародейства, было взято из трудов Эрлкинга, благословлено и скреплено его символами, и эти фундаментальные заклинания больше не действовали. Магия в Саммерсвелле исчезла одним махом.

Мы думали, что это может быть какое-то новое оружие из Некрада. Магистры искали ответы в звездах, но не нашли их. Некоторые бежали. Другие украли ту малую магию, которая еще работала, заклинания и амулеты, которые мы похитили из Некрада. Магистр Карактус — мой наставник, замечательный человек — заперся в Великой Библиотеке и поджег себя.

Колледж опустел. С исчезновением магии великие дома отказались от стипендий. Девять десятых студентов бежали — целое поколение блестящих умов, столь многообещающих, было потеряно! Я шел по пустым коридорам, которые когда-то оглашались смехом и учеными спорами; ходил по разбитым лабораториям, осколки стекла и звездные сети хрустели под моими ногами. Я рылся в пепле библиотеки, но ни одна страница не уцелела.

(Еще один рывок — и затем благословенное, сладкое облегчение. Она чувствовала, как скользкий от крови шип задвигался, когда он медленно извлекал его из ее тела. Боль утихла, сменившись с острой агонии на более притупленную. Его голос тоже изменился, наполнившись облегчением).

Но конец света не наступил. В какой-то момент, когда плач и причитания заканчиваются, нужно продолжать жить. Я был единственным оставшимся магистром школы без учеников, колледжа для волшебников в стране, где волшебство больше не действовало. Поэтому я приступил к восстановлению