Торжествующий меч - Гарет Ханрахан

Она и раньше бывала в осажденном городе. В Некраде она преодолевала один кризис за другим, задыхаясь от страха. Она так отчаянно искала способ выжить...что думать о чем-либо еще казалось совершенно бесполезным. Зачем думать о будущем, если ты можешь не дожить до следующего рассвета?

Теперь она знала лучше. Все всегда было ненадежным, все могло рухнуть в одно мгновение, независимо от того, насколько ты себя обезопасил, независимо от того, насколько опасными или мирными казались твои обстоятельства. Всегда будет еще один кризис — но есть и другие дни, и если ты не будешь уделять им должного внимания, они пройдут незаметно. Ты должен наполнять свои дни собственными историями.

Некоторое время Ольва рассказывала себе историю о будущем, в котором она была уважаемой хозяйкой школы для перевертышей.

«А ты что думаешь?»

Пердия остановилась на пороге и посмотрела на серые каменные стены, башни, устремленные в небо, мраморные статуи прошлых магистров. Она наклонила голову. «Может быть».

Комнаты Элдвина были завалены картами и бумагами. Старые и новые карты, на которых стояла печать покойного лорда Тора (известного картографа-любителя), потрепанные свитки, сделанные в Старом Королевстве, копии древних эльфийских карт, глобусы, вырезанные дварфами, и причудливые изображения далеких земель. На них лежали бесконечные листы тонкой как ткань бумаги, испещренные цифрами, похожими на копошащихся муравьев. Там были и записи, сделанные на эльфийском. Все вывески и надписи в Колледже были на высоком наречии лесных эльфов. На великолепном обеденном столе, за которым когда-то собирались на пиры все двенадцать магистров Колледжа Чародейства, стояло еще одно дварфское изобретение. Тяжелый маятник, испещренный рунами, свисал с треноги, и каждая ножка треноги была украшена символами. Оно напоминало некоторые инструменты, которые используют волшебники для вычисления положения звезд — и, следовательно, наиболее благоприятного времени для сбора звездного света для определенных целей.

«Все это теперь не имеет значения!» — воскликнул Элдвин, отодвигая бумаги в сторону. «Это устройство чувствительно к силе земли. Я получил его — что ж, ворота Дварфхольта могут быть закрыты, но есть и другие двери, и жаждущие руки, готовые их открыть. Я подумал, что даже если не смогу прикоснуться к силе земли напрямую, то, возможно, смогу воспользоваться ею через какого-нибудь посредника. Известно, что Некрад объединяет магию земли и неба».

«Это так, — кивнула Ольва, — но это дает горький результат. Я бы поостереглась пытаться копировать какие-либо из этих работ».

«О, — рассмеялся Элдвин, — я усвоил этот урок. Купил поле за городом. Потратил три года и довольно много денег, чтобы нанять ремесленников для обработки камней и рытья ям. Масштабная модель Некрада с Башней Плача высотой восемнадцать дюймов. Конечно, это не сработало. Я думаю, что можно воссоздать творения первых эльфов, но не за одну жизнь смертного. Или за сотню. Но с вами двумя нам это и не нужно!»

Несмотря на это, Ольва не удержалась и взглянула на карты. Элдвин успешно проследил некоторые из основных потоков силы земли, проходящих через землю, невидимые реки, текущие под кожей мира. Это была та же техника, которую Торун использовала в землях дварфов. Возможно, в этой системе что–то и было, но она ей все равно не нравилась. Она ненавидела сводить магию к цифрам и формулам, к простому рецепту, которому нужно слепо следовать. Кровь и кости, земля и небо — вот наши слова. А не цифры. Это напоминало эльфийскую звездную магию.

«Вы действительно не смогли найти других перевертышей за все те годы, что искали?»

«Было несколько, но ни от кого не было никакой пользы. Некоторые оказались безумцами, некоторые чудовищами. Некоторые просто исчезли. Они сменили кожу и больше не смогли вернуться в прежнее состояние. Некоторые казались многообещающими, но, когда я вез их в Краунленд, их способности таяли по мере того, как мы продвигались по Дороге».

«Удержать силу нелегко. Если только у вас нет такой глубокой связи, как у молодой Пердии», — пояснила Ольва.

«Как вам это удалось?» — спросил Элдвин.

Я провела несколько недель, сидя на холме, пока Лат бродил вокруг в шкуре монстра и кричал, чтобы я прислушалась к земле. Я прокопала себе путь в тот холм голыми руками и лежала в могиле самой Смерти. Я умерла и создала себя заново. «В этом есть своя хитрость».

«Ну, — сказал он, — может быть, вы поделитесь ею со студентами».

Отдаленный звон колокола заставил Элдвина отойти. Он поспешил прочь, рассыпаясь в извинениях. Пердия бродила по комнате, рассматривая карты и другие сокровища. Она удивленно покачала головой. «Я никогда не видела такого места».

«У моего мужа Галвина, — сказала Ольва, — была тетя, которая была волшебницей этой школы. Мне пришлось идти и просить разрешения у его двоюродной бабушки. Наш брак был санкционирован Заступниками, заметь, но для нее это не имело значения. Нет, я должна была доказать свою состоятельность, произнеся слова на языке эльфов, и она все равно сочла меня недостойной быть Форстер». Она усмехнулась. «Что бы она сказала, если бы увидела меня сейчас, а? Ее любимый Колледж умоляет меня принять меня».

«Именно таким я и представляла себе Тирн Гортад», — сказала Пердия. «Полным мудрости, древних сокровищ и реликвий – и в то же время печальным и разрушенным. В залах эхом отдаются молитвы к Заступникам, чтобы они простили нас и вернулись».

«Они не вернутся, — отрезала Ольва, — и они не были такими, какими ты их себе представляешь».

«Знаю». Пердия провела пальцами по отвесу маятника. «Я не знала, что тебе нужно было учиться удерживать силу земли. Я думала, ты такая же, как я».

«Ты сильнее, чем я когда-либо была, дитя. Нет, я прикасалась к ней и теряла ее несколько раз, прежде чем научилась правильно ее удерживать. Я не говорила тебе об этом, потому что... это было испытанием. Я спустилась под холм в Даэрох Нале, и там меня полностью лишили всего: кожи и костей, всего тела, всех воспоминаний. Всей меня. Мне пришлось собирать себя по кусочкам в темноте». Она сжалась в комок, сгорбившись. «Позже я нашла другие рассказы о посвящении, и это меня утешило. У некоторых, как у Лата — как у тебя, Пердия — сила земли глубоко запечатлелась в душе при первом контакте. Другим приходится вырезать эти метки на себе. Путь никогда не бывает легким».

Пердия склонилась над картой. Маятник продолжал равномерно качаться. «Жаль, что у нас не было этого, когда мы искали Альфа».

«Ты и без карты неплохо нашла его след».