Торжествующий меч - Гарет Ханрахан

class="p1">«Дело не в этом. Когда ты говорила мне найти силу земли, я могла думать только о том, что волк снова найдет меня». Она постучала по карте. «Преврати волка в цифру, и он не будет таким страшным».

«Это, черт возьми, не цифра», — резко ответила Ольва, раздраженная своей ученицей.

«Они оба из кожи вон лезут, не так ли? Это разные точки зрения на одно и то же». Пердия снова толкнула маятник, и стук устройства подействовал Ольве на нервы. Или само устройство, берущее тайну силы земли и пропускающее ее через механическую мельницу. Она не обращала на это особого внимания, когда этим занималась Торун — у дварфов умы настроены на металл и камень, — но Пердия — это другое дело. Девочка должна изучать старые методы, которым Лат научил Ольву. Методы, с помощью которых Ольва обрела свою силу.

«Убери эту чертову штуку».

Пристыженная, Пердия схватила маятник. Она слишком поторопилась и задела одну из ножек треноги, и вся машина рухнула. Пердия зарычала и отскочила назад. «Прости!» Она попыталась собрать все обратно, но была какая-то хитрость в затягивании ножек, и он прогнулся под собственным весом.

Элдвин поспешно вернулся, держа в руке скомканное письмо. Он увидел сломанное устройство и что-то пробормотал себе под нос. Пердия отступила на другой конец комнаты и встала рядом с креслом Ольвы, бледная как полотно. Она дрожала от страха.

«Не обращай внимания», — миролюбиво произнесла Ольва. «Элдвин починит его».

«Мой дядя, заступники-заберите-его–душу, если я когда—нибудь вмешивалась в его дела, он бы...» Даже сквозь толстый каменный пол, все старые защитные заклинания и столетия, сила земли действовала. Пальцы Пердии – ногти, превратившиеся в волчьи когти, – впились в плечо Ольвы.

«Шшш. Дыши». Ольва повысила голос. «Что в том письме, магистр Элдвин?»

«О!» Волшебник вздрогнул. «Новости с Перевала Ворона. Ламмергейр ожидает встречи с врагом завтра. Боюсь, мы не услышим ничего больше, пока битва не будет проиграна или выиграна». Он занялся дварфским устройством, не желая смотреть на Ольву. «Без сомнения, Ламмергейр будет в порядке. Уверен, нет повода для беспокойства». Его длинные пальцы поправили ножки треноги. «Они упоминают, что врагов больше, чем ожидалось. И что у них есть оружие, созданное с помощью магии эльфов-колдунов, плоды старого Неповиновения».

Пердия крепко сжала руки, ее лицо исказилось. «Я должна была пойти с ними», - пробормотала она. «Я еще смогу их найти». Ее ноздри раздулись, в ней пробудился волк.

И глупые дети побежали на битву, подумала Ольва. Ни у одного из них нет здравого смысла. Дервин был таким же, когда был молод. А Альф — ну, он больше не бежал на битву, но все еще брел к ней, медленно и неохотно, но по той же хорошо проторенной дорожке. Было время, когда она покидала свой дом посреди ночи, чтобы догнать Дервина и уберечь его от опасности. Время, когда она пыталась обернуть город и силу Некрада вокруг них, как доспехи.

После... после того, как ей пришлось отпустить Дервина, она вернулась в Эрсфель и решила, что совершила крупную ошибку. Королева Некрада, правительница древнего и ужасного города — это было слишком велико для нее, заставляло ее заключать сделки с силами, которые она не могла контролировать. Она сжалась, обрела новую, более подходящую ей оболочку — Ведьмы из Малладейла. Создала маленький островок спокойствия, в то время как весь остальной мир погрузился в анархию и опасности.

Но прилив всегда наступал. Всегда находился кто-то вроде Идмаера Железной Руки, какой-нибудь жестокий завоеватель, приносящий опасность в мирные земли. Всегда будет призыв к битве, всегда будут глупые дети, бегущие с яркими мечтами о мечах. (Кровь мальчика хлещет в грязь дороги Фоссвуда, словно зерно, высыпающееся из разрезанного мешка). Она вспомнила фрагмент своего сна, в котором Смерть осуждала слабость своего человеческого воплощения. Она отказалась от власти и тем самым отказалась от всякого контроля над судьбой. Кто же тогда спасет нас от бедствий?

Бывали времена, когда какому-нибудь герою приходилось вставать и обращать вспять наступление тьмы, применять силу для защиты мирных людей. Со злом нужно было бороться, темных лордов нужно было низвергать. Большинство из этих глупых детей погибнет, а один счастливчик, избранный судьбой, возвысится и станет героем. Герой победит – Альф выиграет битву, в этом она была уверена – и изменит мир. Затем наступят тихие мирные дни.

Именно то, что ты делал в эти маленькие, тихие дни, действительно имело значение. Герои были пленниками судьбы, искалеченными роком. Но в времена вне сказок, вне грандиозных, потрясающих землю сражений, именно тогда ты мог подтолкнуть вращающийся мир к новому курсу. Ничто из того, что Ольва Форстер могла сделать в тот момент, не могло повлиять на ход битвы на Перевале Ворона или на судьбу Ламмергейра. Даже с помощью своей магии она не могла победить армию Идмаера Железной Руки, так же как не могла победить Лорда Боуна. Это была работа для героя.

Но лорд Боун когда-то был учеником волшебника. Более опытный целитель мог бы спасти Идмаера от лап Заступников. Формируй мир в спокойные времена, и, возможно, промежутки между приливами будут длиннее, а потребность в героях — меньше.

Эльфы правы, подумала она. Альф рассказал ей о жестокой философии Эрлкинга, о том, как он рассматривал земли Саммерсвелла как заросший сад, который нужно возделывать, а людей разводить, использовать и выбрасывать. Несмотря на все свои злодеяния, он был дальновиден, работая в спокойные времена, создавая учреждения, которые служили ему. Он видел, что герои могут спасти мир, но плохо подходят для правления.

Тираны, такие как Раек, чья власть закисла и прогнила, цепляются за обрывки исчезнувших королевств.

Ольва не могла этого сделать. В тот момент она почувствовала себя невероятно старой, слабой и смертной. Что бы Ольва ни сделала в этот тихий момент, она знала, что никогда не увидит результата. Все, что она могла сделать, — это направить других по пути, который казался ей правильным.

«Битва будет выиграна или проиграна завтра», — сказала Ольва. «И ничто из того, что мы можем сделать сейчас, не изменит этого. Бесполезно беспокоиться об этом, сидя здесь».

Элдвин улыбнулся с облегчением, радуясь возвращению на более безопасную почву. «Действительно! Действительно! Пойдемте, я покажу вам лазарет. Там еще много работы».

«Подождите минутку. Там, на маятнике дварфов — все ваши карты и цифры. Возможно, в этом есть какой-то смысл. Пердия, принеси мою сумку».

Элдвин некоторое время суетился по комнате, чиня маятник и болтая о пустяках.

«Выкладывайте», — сказала Ольва.