Трансцендентные - Стивен Бакстер

Наша дорога пролегала через все это, следуя своей собственной мертвой прямой линии, как римская дорога, проходящая через средневековый беспорядок. Но примерно в километре впереди нас дорога уперлась в тупик. Из равнины выступал горный хребет, обрывая дорогу и преграждая нам путь, простираясь влево и вправо, насколько я мог видеть. Он блестел и искрился, как будто земля была покрыта битым стеклом.

Роза наблюдала за моей реакцией. — Это Риф, — сказала она. Она наклонилась вперед и постучала по ветровому стеклу капсулы. — Думаю, что в этом драндулете есть кое-какие средства визуализации… — Диск экрана показал нам увеличенное изображение того, что лежало впереди.

Я увидел, что Риф вовсе не был естественным. Он был создан человеком. Это была гора автомобилей. Машины громоздились друг на друга, придавленные друг к другу, сверкая осколками разбитого ветрового стекла и безвкусной краской, все это было покрыто налетом оранжевой ржавчины: машин было так много, что их невозможно было сосчитать. Это было похоже на огромную кучу мертвых жуков. И когда я научился управлять системой визуализации нашей капсулы и, подобно богу, обратил свой взор, я увидел людей, ползающих, копающих, карабкающихся, работающих на Рифе, куда бы я ни посмотрел.

Капсула остановилась. Ее блистер раскрылся, и Риф набросился на меня. Внезапно капсула наполнилась шумом голосов. Вы могли слышать отдельные крики совсем рядом, а за ними — скопление голосов, похожее на крики чаек, а затем более громкий рев, похожий на разбивающиеся волны, звук миллионов голосов, сливающихся в один.

Затем были запахи. Пахло дорогой. Я почувствовал запах смолы, асфальта, резины и угарного газа, и еще более резкую вонь, которая могла исходить от горящих где-то шин. Меня сразу затошнило, но я постарался скрыть это.

Роза с удовольствием понюхала эту ядовитую смесь. — Ах, блаженство. Когда-то весь мир так пах, машиной. Несколько часов этого тебе не повредят. — Она наблюдала за мной. — Я знаю, все это несколько ошеломляет.

Мне было неуютно находиться под покровительством согбенной старухи, которой было около девяноста. Я настаивал: — Я в порядке.

— Просто помни, у меня есть маски. — Она вылезла из машины, и у меня не было выбора, кроме как последовать за ней.

Вдали от шикарного дорожного покрытия земля была просто грунтовой. Но она слегка прогнулась, когда я ступил на нее, и от моих ног разбежались жуки, пауки и даже несколько коричневокожих грызунов. И земля была теплой, очень теплой под моими ногами. Я понял, что стою на корке огромной навозной кучи. Было крайне неудобно ходить по этой мягкой, влажной, теплой поверхности.

Теперь, когда мы вышли из машины, некоторые из этих продавцов столпились вплотную, крича, соревнуясь за наше внимание. Большинство из них несли палочки и шампуры с кусочками жареного мяса. Мне не хотелось думать о том, откуда взялось это мясо, но его запах был не таким отвратительным, как общая вонь старых автомобилей. Здесь я был выше почти всех, даже взрослых. Люди были одеты в лохмотья, но выглядели достаточно здоровыми, упитанными. Но толпа людей принесла с собой вторичный запах пота и тела, который окутал меня. Я слышал, что крики некоторых продавцов были приветствиями моей тете. — Мама Роза! — Она ответила на гортанном испанском; я подумал, есть ли в этом месте свой диалект.

И над этим скопищем человеческой деятельности возвышался Риф. Здесь мы были только у его подножия, и составлявшие его автомобили, раздавленные, искореженные и ободранные, были вдавлены в грязь, но его обочина возвышалась горой над всеми нами.

Роза оглянулась на меня, ухмыльнулась и протолкалась дальше в толпу. Была опасность, что я потеряю ее даже в этой маленькой толпе. Я поспешил сквозь пот и взмахи палочек с мясом.

Мы подошли к своего рода лестнице, вырубленной, как ни странно, в нагромождении мертвых машин. Роза начала подниматься. Я пытался копировать быстрые шаги Розы, но осторожно наступал на сплющенные крылья, двери и капоты и хрустел по налету битого стекла.

Над моей головой послышалось уверенное карканье. Вереница больших, черных, мощных на вид птиц с молчаливой угрозой смотрела вниз на мой медленный труд.

— Вороны, — сказала Роза. — Они здесь опасны. Взрослого они чаще всего оставляют в покое, но если видят ребенка, то иногда пытаются его отбить. Они летят тебе на голову. Пасут тебя.

— Никогда не слышал, чтобы вороны вели себя подобным образом.

— Это новый пейзаж, Майкл, — сказала Роза. — Ты адаптируешься или умрешь. Приглядывай за птицами.

— О, так и сделаю.

Примерно в сотне шагов над землей мы оказались в чем-то вроде пещеры, огороженной обломками автомобиля и вырубленной в крутом склоне рифа. Там были стулья, столы и грубо вырубленный дверной проем, ведущий в другие помещения внутри.

Роза вошла в пещеру и с облегчением опустилась на стул. Я последовал ее примеру. Мои ноги затекли от подъема; я подумал, что Роза справилась на удивление хорошо.

Даже стулья здесь были старыми автомобильными сиденьями, густо залатанными клейкой лентой.

Из задних комнат суетливо выбежала женщина. Она была одета в древний бесформенный халат, и была здоровой и полной, хотя ее лицо было в разводах грязи. Увидев Розу, она немедленно засуетилась вокруг нее. — Мама Роза! Мама Роза! — Они обменялись несколькими словами, а затем женщина удалилась в свою заднюю комнату, чтобы тут же вернуться с подносом, уставленным стаканами и бутылкой.

Наливая, Роза сказала мне: — Я взяла на себя смелость сделать заказ заранее. Блюдо дня, так сказать. Вода местного производства, но не волнуйся, она чистая; за этим следят искусственные насекомые. — Она подняла стакан. — Смотри, она даже искрится.

— Роза, я в это не верю. Это ресторан?

— Не думаю, что я бы дала ему такое грандиозное описание. Но тут подают хорошую еду. Лучшую на рифе!..

В ожидании, когда принесут еду, я нервничал, Роза была в предвкушении, и мы говорили о Рифе и его странной истории. В конце 2020-х годов, когда американцы закончили свою долгую любовную связь с автомобилем, испанцы последовали их примеру.

В те дни, предшествовавшие Управлению, Севилья уже столкнулась с мусорным кризисом и выбросила миллионы тонн мусора на обширные переполненные свалки. Так что для жителей Севильи было только одно логичное место, где можно было избавиться от