Смертные души - Хань Сун

внутрь. Внутри тоже лежали скелеты, видимо, первые беглецы, которых сюда заманили. Она остановилась в нерешительности. Затем ее взгляд метнулся к запятнанным кровью скафандрам. Она выбрала себе один и переоделась. Поехала гондола по рельсам вверх, в темноту. Мало-помалу начало светать. Выбралась.

Она стояла на поверхности Марса. Взгляд назад – одни чернеющие развалины у основания щитовидного вулкана. И никого живого – ни врачей, ни больных. Вокруг не видно человеческих следов. А заодно и признаков какой-либо инопланетной жизни. Вообще ни намека на эпоху медицины или войну за медицину. Ничего такого, за что она могла бы зацепиться в этой обширной пустоте. Ведь и для врачей, и для пациентов больница представляла собой костыль, без которого они и шагу не могли ступить. Поэтому даже в Космосе необходимо было в первую очередь обзавестись больницей. И несмотря на всю психологическую подготовку, которую устроила себе женщина, реальность вызвала у нее ощущение тяжелого недомогания.

Женщина покинула нагорье и пошла на север. Она увидела похожие на нити паутины сплетения пересохших каналов, на берегах которых размещались поврежденные лечебные машины. Она шла, ориентируясь по линии горизонта. На краю не то неба, не то земли возвышалась черная стена. Поговаривали, что надо было туда идти, чтобы перебраться на ту сторону моря. Чувствуя голод или жажду, женщина обращалась к запасам крови и мяса, уже не зная, кому они принадлежали: больным, врачам, обезьянам или получеловекам. Она тревожилась, не подхватит ли и она какую-нибудь заразу, и после пищи принимала лекарства.

Наконец, женщина увидела какие-то почвенные отложения, непрерывный отпечаток береговой линии, как на море. Ущелье или впадина также были начисто лишены воды. По имеющимся данным, марсианские моря просуществовали совсем недолго. Рядом с «побережьем» размещались крупные руины, похожие на больницу или ее часть. Эти здания, видимо, построили прежние люди или инопланетяне. Однако, согласно парадоксу Ферми, инопланетяне никогда сюда не наведывались. Значит, это так эволюционно еще живая больница пыталась саму себя воспроизвести?

Останки больничного корпуса окружала красная пустыня. Местные дюны вздымались на высоту двести-триста метров, походя на затвердевшие водные валы. А камни необычных форм напоминали высохшие китовые скелеты. Женщина смотрела на красивые ледяные облака и утреннюю дымку на фоне непонятно для какой цели воздвигнутых человеческой рукой металлических столбов на равнине.

Внезапно началась пылевая буря. Женщина спряталась в громадных обломках. Она чувствовала себя изнеможенной. Перед сном она привязала себя веревками к конструкциям. В голове струились обиженные мысли. К чему она вышла на эту прогулку? От минутного запала? Шутки ради? За информацией о нем, за его свободой? Обманом вынуждают людей жить дальше. Что это, как не еще одна концепция, где пытаются свести концы с концами, а все равно ничего не выходит?

По пробуждении она обнаружила, что все еще жива, не зная при этом, осталась ли она тем же человеком, которым была накануне. И тут ее внимание привлекла сверкающая в углу руин вещица. Это была черепушка ребенка, в чертах которого угадывалось сходство с Ян Вэем. Неужто он следует за ней одной дорогой? Но после тщательного изучения стало понятно, что это всего лишь подделка с впалыми глазницами и вздернутым носиком, похожая на образцы прикладного искусства работы самого Вебера.

Оглядев разрушенные стены, женщина отметила в них великое множество пещер и углублений, в которых стояли или сидели каменные изваяния. Подобно врачам, скульптуры были облачены в белые халаты, на их лицах застыли ревностно-торжественные гримасы, у груди статуи держали крестики, по большей части у каменных людей отмечалась нехватка конечностей. Кто выстроил подобные изваяния на Марсе? Все это будто указывало на более глубинный смысл устройства больницы именно здесь.

Женщина покинула руины, пошла дальше. Пройдя триста с чем-то метров, она взглянула назад. Каменные гроты напрочь исчезли, словно мираж на море.

К вечеру она заметила на небе созвездия, блестевшие наподобие россыпи таблеточек. Опускалась ночь, оскверненной кровью оседало на ней сияние светил. Женщина принялась вспоминать свою жизнь, но по загадочной причине не смогла вызвать у себя ни обрывка логической мысли. В сновидениях ей привиделся Ян Вэй. Она увидела его у себя в теле, в животе, в кишках, в мозгу, в матке, точно это ее собственный малыш. Вот так они из жизни в жизни сплетались, а затем расходились.

Когда небо посветлело, женщина продолжила путь. Запасы мяса и крови почти что иссякли, подходили к концу и медикаменты. На пути ей так никто и не попался, кто мог бы перевести ее на другую сторону моря. Может, ее обманули? Или у нее галлюцинации или наваждения? Она требовала от себя продержаться еще немного. Это она по собственной воле бежала из разрушенного Эдема, никто ее не изгонял. Если в таком больничном покое и имеется Всевышний, то он будет очередным больным.

Передвигалась женщина уже хаотично, рассеянно, точно в танце, походя на птичку в предсмертных судорогах. Ее почти что оставила уверенность. Но вдруг она наконец-то добралась до той линии горизонта, к которой стремилась все это время.

Черная стена оказалась чередой несметных реактивных установок, замалеванных красными крестами. Все уже пришло в запустение. А далее простиралась все та же безбрежная пустыня.

Женщина чувствовала, что она на исходе, сил идти дальше у нее не осталось.

На верхней части пусковой рамы между ярких скоплений звезд взгляду открывалось похожее по форме на водоворот пламя, источавшее сухой, но красивый холодный свет, который складывался в объемный цветок лотоса. Женщине это напомнило больничный крематорий. Ослепительный бутон раскрывался, постепенно приближаясь к ней.

Она вдруг поняла, что это, скорее всего, мифический одинокий странник, который в Космос отправился на поиски Будды: челнок монашеской экспедиции.

Должен был наступить день, когда они прибыли бы на Марс, чтобы увидеть оставшиеся на нем руины больницы.

Ради этого одного дня больница все это и сотворила с собой?

Столько людей погибло, и все – ради этого момента. Все события и процессы обрели причину и цель. А вот почему надо было встречать экспедицию? Этого никто не знал.

Точно так алгоритм решил.

До ее ушей донеслось стрекотание, будто целая стая птиц вышла на поиски своих пар. Сотканный из множества тонких нитей наподобие арфы световой столб пробил атмосферу и стал постепенно приближаться, благо появился он прямо перед женщиной. В рассеянности она безвольно ухватилась за него и стала карабкаться вверх, поднимаясь к тем искрящимся в круговом движении наичистейшим лепесткам. Руки и ноги уже не ощущались ее собственными, не понимала она и то, за что они держались. Глаза ее все сильнее слипались, и на полпути она