Упал намоченный 2 - taramans

Глава 24

Через полчаса — ни минутой позже, «глава шашлычной мафии» незаметно махнул Васильеву, мол, подходи. Зайдя за «райповский» ГАЗ-51 с будкой, Серега получил из рук в руки большой бумажный пакет, одуряюще пахнущий шашлыком, обменяв его на красивую красную бумажку в десять рублей.

— Все, как договаривались? Мне перед женщинами стыдно не будет? — на всякий случай поинтересовался он.

— Обижаешь! — поцокал языком армянин, — Хороший товар за хорошую плату. Не будет тебе стыдно.

— Кстати! А у тебя три стакана нельзя одолжить? — вспомнил Сергей.

— Цэ! — сморщился собеседник, но принес требуемое, — На таких праздниках расход посуды просто бешеный.

— Я завезу, скажи куда, — предложил Васильев.

— Ай! — отмахнулся торговец.

— Последний вопрос: а почему шаурму не делаете? Я думаю, спрос был бы.

— Э! — вдруг проклюнулся в продавце «горячий кавказский мужчина», — Где я тебе ее здесь делать буду?

— А что такого? Вон столбы с проводами, кинул «времянку» — прицепился, пара вертикальных электрических тэнов и только в путь. А лаваши можно заранее напечь. Хорошая же вещь — шаурма, вкусная и сытная. Поставил по рублю за штуку и будут из-под рук выхватывать! И еще… Шашлык, тот, что с прилавка уходит, у тебя явно враг делал: мне бы стыдно было бы за такой шашлык.

— Ай-я-я… — обиделся собеседник, — Может, форму снимешь, ко мне работать пойдешь? С зарплатой не обижу, обещаю. Веришь — некого поставить: женщины шашлык делать не умеют, а мужики… Им бы только водку жрать.

Как будто спохватившись, армянин протянул руку:

— Самвел Карапетян. В «райпо» работаю, завпроизводством.

— Сергей Васильев, участковый. Новый, работаю в Кировске три недели.

— Прости, Сергей, работать надо. Если что нужно будет — приезжай в «райпо», спросишь Самвела…

«Самвел Карапетян… Самвел Карапетян. Помню его, он так и работал в „райпо“ до конца восьмидесятых, потом на родину уехал — как раз после землетрясения. В начале девяностых — вернулся в Кировск, начинал одним из первых местных „чепэшников“. Все, что связано с общепитом: кафе и столовые, колбасу делал и пекарню открывал. Прогорал и начинал сначала. Больших денег не заработал, но — трудяга, стоит признать!».

В роще же продолжалось гуляние. Сейчас многочисленные компании рассаживались под березами, расстилали немудрёные скатерки, накрывали тем, что бог послал, и отдыхали. Спокойно, без ругани и мордобоев, душевно.

«Чинно, благородно, по старине!» — вспомнилось Сергею из фильма.

Чтобы не привлекать внимания, Васильев предложил женщинам спуститься к Аяну. Там были укромные места…

«Здесь вообще много таких укромных мест: тальник, рябинник, черемуха разрослись вдоль речушки этакими пятаками. Главное, чтобы с боярышником впотьмах не перепутать — в него хрен заберешься: иглы сантиметров по пять в длину, острые, блин, и твердые!».

Одно из таких мест и облюбовали Васильев с женщинами. Они были не первые: здесь уже имелась импровизированная лавка из двух изрядно подгнивших бревен и широкой доски, невесть откуда взявшейся, нестарое кострище рядом. Сергей аккуратно достал из большого другой пакет — поменьше, горячий и вовсю благоухающий печеным мясом. Самвел приготовил и сложил в основной несколько некрупных помидоров, пару огурцов, пучок зеленого лука и укропа. Имелась и порезанная уже крупными кусками, полубуханка свежего хлеба. Отличным дополнением стала бутылка «Медвежьей крови».

«Оно же полусухое, блин. А я-то просил — сухого! Вот же… Армянин. Хотя… Для женщин полусухое даже лучше. Беру свое возмущение назад: умный армянин!».

— Сережа, — Зойка хихикнула, когда ее живот издал чуть слышный «мяу-к», пояснила, — Просто уже давно проголодалась… Сереж… А чем ты вино открывать будешь? Штопор же нужен.

— Зоинька… У продуманного человека всегда все под рукой! — Васильев достал из кармана бриджей, так называемого пистончика, небольшой брелок: здесь был малюхошный ножичек, штопор и даже крючок-открывашка для пивных бутылок, — А еще у меня есть вот такой ножичек…

Серега похвастался другим брелком, который был подвешен на ключи от мотоцикла и комнаты в общаге: кусачки для ногтей, пилочка и снова — ножик.

— Ты посмотри, и правда какой продуманный, — всплеснула руками Болотова, — Ну-ка, дай нам вторые посмотреть…

Татьяна, оглядев брелок, хмыкнула:

— А ты что — и правда ногти подпиливаешь?

Васильев продемонстрировал свои аккуратные пальцы:

— Или полагаешь, что «траурная кайма» под ногтями больше красит мужчину? Помнишь, как сказал Пушкин? «Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей…».

Болотова засмеялась:

— Да-да, мы слышали, как ты Чехова дополнил: «и исподнее». Сережка! А ты вообще серьезным бываешь?

Сергей хмыкнул:

— Где-то слышал… Как мне кажется, неглупый человек сказал… Сейчас, сейчас… Не помню дословно… Что-то вроде того: «Серьезное лицо — еще не признак ума. Все глупости на Земле совершаются именно с этим выражением. Улыбайтесь, господа, улыбайтесь!».

Зоя задумалась, глядя куда-то вдаль:

— Интересно сказано. Может, и правда…

Васильев опомнился:

— Ну хватит рассусоливать: соловья баснями не кормят. Вперед, дамы! Уничтожим этот шашлык, пока он совсем не остыл.

Что Сереге понравилось, так это то, что вино женщины пили, не чинясь. А он наливал нормальными дозами: не менее, чем по полстакана.

«Х-м-м, да они и в еде не жеманничают: вон как все сметают, едят с аппетитом!».

Конечно, те пятьсот граммов шашлыка, пусть и с зеленью, что это — для трех молодых здоровых организмов?

— Люблю «Медвежью кровь», — протягивая пустой стакан Сергею, призналась Зоя, — Вкусное вино.

— А что еще из вин дамы предпочитают? Ну, мне так — на всякий случай на будущее, — пояснил Васильев, — Может быть, шампанское?

Женщины переглянулись и покачали головами:

— Шампанское, Сереж, оно для Нового года. А так… А ты сам что предпочитаешь?

— Я? Я не отказался бы выпить пару бокалов хорошего коньяка. Но только пару бокалов, не больше. Знаете, эдак — потягивая,