Упал намоченный 2 - taramans

Молчанова сморщилась:

— А я не люблю коньяк, он пахнет…

— Клопами, ага! — засмеялся Сергей, — Это неважнецкий коньяк пахнет клопами, а хороший — благоухает, отдает запахом дубовой бочки, с ноткой ванили и шоколада.

Танька усмехнулась:

— Значит, я не пробовала хорошего коньяка. Угостишь как-нибудь?

— Обязательно! — кивнул Васильев, — Только мне для этого нужно как-то в Тюмень выбраться. У меня там есть знакомые, у кого можно достать хороший коньяк.

Женщины, заморив червячка, вино теперь смаковали, растягивали удовольствие. Было заметно, как заблестели глаза, румянец появился на щечках. Видно, что легкий хмель имел место, так как Болотова, переглянувшись с Танькой, спросила:

— Сергей, с отцом твоим мы познакомились…

Сереге пришлось натянуть максимально нейтральный вид, чтобы не сорваться во встречный вопрос: «Сколько раз знакомились, в каких позах? Понравилось ли?».

— А кем у тебя мать работает? — полюбопытствовала Зойка.

— Х-м-м… Я же говорил, что бухгалтером.

— Да? Простым бухгалтером? Что-то не верится…

— А я и не утверждал, что простым. Она зам главбуха в Управлении торговли, — пожал плечами парень.

— Ох, ни хуя себе, — не удержалась Танька.

Болотова рассмеялась, глядя на ошарашенное лицо подруги, а потом протянула:

— Так ты, Сереженька, совсем блатной. Х-м-м… Первый раз вижу такого блатного молодого человека, а уж чтобы этот блатной простым участковым пришел работать, так и вовсе невидаль.

Васильев промолчал. Закурив, он то поглядывал на ножки и бедра коллег, то отводил взгляд, чтобы не втянуться в такой приятный процесс, дабы не воспоследовала известная реакция тела.

— Да уж… — пришла в себя Молчанова и, оглядев руки, пробормотала, — Как бы еще руки помыть.

— Так вон, речка под боком. Мыло и полотенце, правда, у меня в коляске мотоцикла остались, но уж как-нибудь, — предложил Васильев.

— Так мы к берегу не подойдем, — посетовала Зоя, — Каблуки наши проваливаться будут.

— Становитесь сюда! — скомандовал Сергей и, осторожно подойдя к травянистому мелкому обрывчику, примерился зачерпнуть воду ладонями.

Первой подошла к указанному месту Танька. Наклонившись над водой, Васильев зачерпывал ладонями, сложенными в ковшик воду, и аккуратно поливал на руки женщины. Молчанова, чтобы не обрызгать форму, присела на корточки, и ткань юбки предательски поползла вверх. Выше, выше… Вот уже и бедра почти полностью открыты.

— К-х-м-м… Ножки у тебя, Танюша, чудо как хороши, — хрипловато, негромко признался Сергей.

— Да? Нравятся? — хихикнула она, — Ну, полюбуйся. Они многим нравятся.

«Твою мать… Могла бы и что-то другое сказать!».

Лица их оказались совсем рядом, и когда Танька уже собралась подниматься, Сергей, не удержавшись, чмокнул ее. Получилось — в уголок губ. Молчанова засмеялась и сказала:

— Ну и ладно. Пусть это будет тебе за вкусный шашлык и вино.

— Вы там руки моете или что? — укоризненно спросила стоявшая неподалеку Зоя.

— Знаешь, Зоя, — почесал затылок Васильев, — Хотелось бы — «или что», но с вами каши не сваришь.

Когда Зойка встала на место подруги, оказалось, что присесть на корточки она толком не может: форменная юбка не давала.

— Придется тебе, Зоинька, либо с грязными руками ходить, либо юбку приподнять, — ехидно усмехнулся Сергей.

— Ну, с грязными руками ходить как-то некрасиво, — хмыкнула та, — И юбку-то приподнять… Руки-то грязные!

— Доверишь это дело мне? — снизу уставился на женщину нахал.

— Н-у-у… А тебе так и хочется ее задрать, признайся.

— Признаюсь: очень хочется! — согласился Васильев.

— Ну ладно, разрешаю, — величаво наклонила голову Зойка, — Но в пределах разумного!

«Блин! И все-таки Зойка мне больше нравится: какие у нее ляжки, а? Эти бы ляжки, да мне на плечи. Полные, ровные, красивые ноги!».

Если от Молчановой пахло шашлыком, вином и немного духами, то от Зойки, кроме всего перечисленного, еще и теплым запахом женщины — одуряюще.

— Смотри, как бы конфуз не случился, — негромко засмеялась Болотова.

— Что ты сейчас имеешь в виду? Эрекцию? Так — уже! — буркнул Серега.

— Да ты что, правда? — приподняла бровь Зоя, — Смотри-ка ты… Молодой еще. Тебе голую пятку покажи и все — готов.

— М-да… А здесь вон какие ножки показывают. Не обкончаться бы… — прошипел он.

Но Болотова не возмутилась, вопреки его ожиданиям, а рассмеялась.

— А теперь снова поправляй юбку, — кивнула она, выпрямившись, — Руки-то у меня — мокрые.

— Сейчас… — согласился Васильев, вынул носовой платок из заднего кармана бриджей, тщательно вытер каждый палец, все это время демонстративно разглядывая «щикарные» ножки Болотовой, открытые до середины бедра, — Вот! Теперь я готов к выполнению этой ответственной и, прямо скажем — непростой — миссии.

И он, подхватив подол, медленно, проводя руками по гладкой коже ног, опустил юбку на положенное ей место.

Танька, молча наблюдавшая за всем этим, рассмеялась негромко:

— Не заиграться бы нам, Зоя, с этим юношей. Не дай бог, кто увидит, сплетен будет — не переслушать. Мне-то ладно — с меня как с гуся вода, да и разведена я… А вот тебе как быть?

Болотова, с улыбкой глядя Сереге в глаза, легкомысленно фыркнула:

— А что было? Ничего и не было. Подумаешь, шашлыки поели, вина выпили…

Из-под горы было выбираться непросто. Один Васильев выскочил бы отсюда не запыхавшись, но с двумя этими красотками… Уцепились ему под руки с обеих сторон:

«У нас — юбки, каблуки, ножки… Сережа! Вытаскивай нас отсюда!».

Не успели вернуться на стадион, где уже вовсю проходили состязания по легкой атлетике, как наткнулись на Мельника, который — с места в карьер, принялся наезжать:

— Ну и куда вы пропали, спрашивается? Все службу несут, а их