Пепел на снегу - Анастасия Ваймор

сорвались в бездну, Кейт взглянула на него с безраздельным доверием, а после обмякла в его руках. По её щекам потекли слёзы, отражая всю глубину пережитого. Джерд нежно высушил их губами. Уставший, но счастливый, он обессиленно откинулся на спину, уложив девушку на себя.

Она издала глубокий довольный вздох и затихла. Джерд чувствовал, как бьётся её сердце в унисон с его…

Эти воспоминания будоражили, волновали, не давали уснуть. Он лежал неподвижно, боясь её разбудить. Заласканная Кейт тихонько спала, уютно устроившись на его плече. Он вслушивался в её спокойное размеренное дыхание, чувствуя растущую потребность оберегать и защищать то, что он считал теперь своим.

Сквозь незанавешенное окно в комнату пробивался нежный розоватый свет. Огни Древних, которые так ждала Кейт, зажглись, и теперь каждая ночь до самой весны будет окрашена в густые красно-синие оттенки. Она успеет ещё налюбоваться…

Откуда-то издалека доносились приглушённые звуки праздника. Скельбрэ пел, гулял, дышал весельем. Исфрил продлится несколько дней, и город не уснёт ещё долго. Но сейчас это казалось отголоском чего-то чужого, неважного. Важным было лишь то, что рядом с ним, в его объятьях, спала девушка, которую он любил. Внешний мир его больше не интересовал.

Внезапно Кейт вздрогнула во сне. Джерд повернул голову и осторожно коснулся губами её лба. Она шевельнулась и, не открывая глаз, тихо прошептала:

— Джерд… я люблю тебя…

Так просто, так естественно… будто говорила ему это уже много раз.

Гром, настоящий гром, ударил над ним посреди зимы. Сердце замерло. В груди сделалось жарко. Древние! Три простых слова, произнесённые на самой границе сна и яви, обрушились на него горной лавиной. Он, ошеломленный, не знал, что сказать. Притянув её ближе, едва слышно произнёс:

— И я люблю тебя. Ты даже не представляешь как…

И поцеловал её в тёплый висок. Он знал, что Кейт не слышит его. Она снова спала, вероятно, так и не осознав, что впервые призналась ему в любви. В этот миг он понял, что никогда прежде не чувствовал себя настолько счастливым. Сегодняшняя ночь стала восхитительным подарком. Подарком для них обоих. Того, что они пережили, Джерд не мог представить себе даже в самых смелых мечтах. Всё, что произошло, казалось таким нереальным, таким прекрасным. Сегодня он ещё раз убедился, что Кейт рождена для него. Любовь к ней творила с ним что-то невероятное: она окрыляла, наполняла силой, но вместе с тем страх потерять ее пожирал его изнутри.

Их невозможная связь нарушала все законы. Джерд знал, что рано или поздно Кейт вернётся туда, откуда пришла, и это неотвратимо. Она принадлежала не только ему, но и своему далёкому чужому миру. И это превращало их любовь в самое ценное и самое хрупкое, что было в его жизни. Пытаясь заглушить мучительные мысли, Джерд прижал Кейт к себе. Её присутствие успокаивало. Она всё ещё с ним. Она рядом. Он провёл рукой по её волосам, поцеловал узкую ладонь, лежащую у него на груди. Постепенно его собственные глаза начали закрываться, и, несмотря на тревогу, он улыбаясь погрузился в сон.

Кейт

— Джерд, что будет дальше?

Обнявшись, мы лежали у камина, наблюдая, как алые лепестки пламени то вспыхивали ярким светом, то стремительно угасали. В доме царила безмятежная тишина. Никого, кроме нас. Утром появилась Диса, быстро приготовила нам завтрак и снова исчезла. Но я не слышала этого — я крепко спала. Джерд не стал меня будить. А когда я, наконец, проснулась, то сразу почувствовала на себе его нежный взгляд. Он лежал рядом и улыбался. Как же это чудесно: открыть глаза и увидеть его, провести рукой по лицу, прижаться к нему, такому большому и тёплому, и осознать, что теперь он мой, по-настоящему мой.

Весь день мы провели в постели, занимаясь любовью, а в перерывах ели, болтали и просто наслаждались друг другом. Нам было несказанно спокойно и уютно вдвоем. За стенами дома гремел праздничным тайфуном Исфрил, но мы не обращали внимания ни на шумные возгласы с улицы, ни на звуки музыки. Мы словно сбежали от всех на другую планету, на которой не существовало ничего, кроме страстной нежности двух обнажённых тел. Я была счастлива и видела отражение своего счастья в его глазах.

И вот сейчас, утомленные любовью, мы просто молчали, глядя на огонь. Я чувствовала твёрдую грудь у себя за спиной, голова моя покоилась на его вытянутой руке, другой рукой Джерд мягко прижимал меня к себе.

— А дальше я женюсь на тебе, Кейт, — услышала я тихий голос у самого уха.

Что?! Сердце моё прыгнуло, глухо ударилось о рёбра и с силой забилось. Ошарашенная, я резко перевернулась, чтобы взглянуть на него. На лице Джерда сияла лучезарная улыбка — то ли моя реакция его рассмешила, то ли он просто пошутил.

— Что ты только что сказал? — переспросила я, всё ещё не веря своим ушам и пытаясь осмыслить услышанное.

— Я сказал, что женюсь на тебе, Кейт Хаггинс, — спокойно повторил он и протянул руку, чтобы нежно погладить меня по волосам. — И ты подаришь мне дочь, красивую, сероглазую и кудрявую, как ты, — добавил он уже без улыбки, серьёзно.

Я пребывала в полном замешательстве, не зная, что ответить. Это было настолько неожиданно, что, несмотря на трепещущее от счастья сердце, разум будто впал в оцепенение, отказываясь принимать его слова.

— Джерд… — попыталась заговорить я, но он мягко коснулся пальцами моих губ, заставляя замолчать.

— Можешь считать меня диким варваром, да кем угодно. — Он говорил решительно и твёрдо. — Но теперь я тебя никуда не отпущу.

Я вскинула на него глаза, ощутив внезапную панику. Он заметил это и поспешил успокоить:

— Мы найдем способ вернуться в твой мир, Кейт, но я не оставлю тебя там одну. Мне плевать, этот мир, тот. Я слишком долго искал тебя. Слишком долго. — В его тихом голосе прозвучала глубокая, пронзительная тоска. — Ты моя, Келли'н-Ннен-Хель, и я никому тебя не отдам, — сказал он, будто ставя точку в этом разговоре, и нежно провёл тыльной стороной ладони по моей щеке.

— Что значитКелли'н-Ннен-Хель? — спросила я шёпотом, вглядываясь в его серьёзное лицо.

Он замолчал, нависая надо мной, а затем хрипло произнёс:

— Так говорят о женщине, которую невозможно избежать.

В его взгляде я видела искренность, подлинную и чистую.

— Куда бы мужчина ни шёл, куда бы ни пытался скрыться, ничего не получится, — продолжал он. — Потому что она часть его собственного сердца, часть его самого. Его тянет к ней, влечёт, и никаким силам не справиться с этим притяжением, потому