Пламя на ветру - Анастасия Ваймор

Мои губы находили самые чувствительные места, прикосновения к которым вызывали низкий, хриплый стон. И мне хотелось вторить ему, дышать в унисон, растворяться в этих звуках. Я выгибалась под его горячей ладонью, едва справляясь с предвкушением. Темнота, что окутала комнату, делала ощущения ярче. Тоньше, насыщеннее, будто мир сжался до одного этого мига.

Пальцы скользнули по внутренней стороне бедра, устремились выше. Мышцы отозвались мгновенно, напряглись под моей рукой. Ладонь на спине дрогнула.

Я опустила голову, позволяя себе смелость, о которой раньше и не думала. Невесомо провела языком по горячей пульсирующей плоти. Джерд резко втянул воздух, будто не ожидал, что я решусь на это. Он был возбуждён до предела.

Я касалась его и раньше, но не губами. Это не шло ни в какое сравнение с тем, что я испытывала сейчас. Я скользила по гладкой, шёлковой коже, пробовала языком тонкую пульсирующую венку. Джерд хрипло постанывал. То проводил горячими пальцами по спине, то вплетал их в волосы, мягко направляя меня.

И я откликалась. Желание жгло изнутри. Я и предположить не могла, что будет так. Даря удовольствие, я сама утопала в нём, терялась в этой волне, которая накрывала нас обоих.

Я сжимала его бёдра, царапала их. Проводила губами по всей длине, вбирала в себя полностью, задыхалась от наслаждения. Время от времени нежно прикусывала бархатную головку твёрдой плоти, и тогда стоны становились громче.

— Кейт… — сдавленно хрипел Джерд, глубже зарываясь пальцами в мои волосы.

Это заставляло только сильнее желать его, сильнее стремиться подарить ему то, что он так долго боялся принять. Его грудь высоко вздымалась. Я продолжала дразнить ласками, растягивала удовольствие, смаковала как самое волшебное лакомство на свете. Мысли о том, что между нами нет больше преград, уносили в заоблачные дали.

Ещё один резкий стон — и Джерд не выдержал, приподнялся.

— Кейт… я не могу больше… — прошипел он сквозь зубы и перевернул меня на спину.

Навис надо мной, замер на миг, словно спрашивал разрешения. Но я сама не могла ждать. Обвила ногами, притянула ближе, и он вошёл…

— Джерд… — выдохнула я, цепляясь за его плечи, словно за единственную опору.

Мысли, сомнения, страхи — всё разбивалось о ритм движений. Он был горячим, сильным, голодным. И каждый его толчок отзывался во мне вспышкой, от которой темнело в глазах.

Мир сузился до ощущений. Хрипы обжигали шею, пальцы впивались в бёдра, удерживая, не позволяя отдалиться ни на дюйм. Я двигалась навстречу без стеснения, забыв обо всём, кроме него.

Волна захлестнула нас одновременно — резкая, жгучая, невозможно яркая. Я выгнулась, прижалась к нему всем телом. Звук, что вырвался из груди, был почти криком, слишком сильным, чтобы сдержать.

* * *

Под утро я проснулась и на мгновение замерла, вслушиваясь в тишину. За окном уже светлело. Над океаном разливался бледный рассвет. Жёлтые отблески цеплялись за края облаков, тая в густой синеве уходящей ночи. Тёмное небо постепенно смещалось к западу, уступая место новому дню.

Я повернула голову. Джерд спал на боку, его ровное, глубокое дыхание наполняло комнату покоем. Не желая тревожить, я осторожно выбралась из постели, завернулась в плед и аккуратно приоткрыла дверь на террасу.

Холодный утренний ветерок коснулся щёк, пробежал по плечам. Я плотнее закуталась и шагнула на деревянный настил. Океан сегодня казался удивительно кротким. По густой, тяжёлой глади перекатывались редкие волны, готовясь отразить первые золотые лучи восходящего солнца. Я сделала шаг к перилам — и вдруг ощутила, как ласковые руки обняли меня сзади.

— Кейт, — тихо прошептал Джерд в мои волосы. — Почему ты не спишь?

Я обернулась, распахнула плед и укрыла его тоже.

— Хотела встретить рассвет.

— Возьмёшь меня с собой? — Он склонился ко мне, я потянулась навстречу.

— Всегда, — шепнула я, отвечая на нежный поцелуй.

Джерд улыбнулся, легко подхватил меня на руки и опустился на лежак. Мы устроились вдвоём под пледом. Я свернулась клубочком в его объятиях, ощущая надежное тепло его большого тела и ровное биение сердца.

— О чём думаешь? — Джерд провёл ладонью по моим волосам.

— О тебе.

Он тихо хмыкнул.

— И что же?

— Каково это — быть королём?

Раздался глубокий вдох. Джерд положил подбородок мне на макушку.

— Трудно? — спросила я, не отрывая взгляда от воды.

— Скорее, непривычно, — отозвался он и немного погодя продолжил: — Раньше все решения принимал отец. Сам. Он не терпел, когда ему указывали. Можно было высказать соображения, но вмешиваться никогда. Я делал, что должен был и всегда знал, что за моей спиной он. Не понимал, что ему тоже нелегко. Обижался… Править таким королевством совсем непросто.

Джерд вдруг замолчал. Его рука на моих волосах застыла. Я затаила дыхание, чувствуя, что он ушёл мыслями далеко в прошлое.

— Я тогда думал, что он вечный, — заговорил он снова. — Что всегда будет сидеть на троне. А мне достаточно стоять рядом и выполнять приказы. Так воспитывают младших сыновей в королевской семье. Воля отца, а потом старшего брата — закон. Но всё… закончилось. Слишком быстро.

— Ты был доволен той жизнью? — осторожно спросила я.

— Я не знал другой, Кейт. — Он тихо выдохнул. — Я служил своему королевству и всё надеялся, что однажды отец заметит меня. Но я всегда был для него тенью. Младший сын, который просто выполняет то, что ему велят. Никто никогда не спрашивал, чего хочу я.

— А чего ты хотел?

— Чтобы он гордился мной.

— Он гордился, — прошептала я.

— Тогда я этого не знал, — с грустью произнёс Джерд.

Я обвила его плечи и теснее прижалась. Слова, такие редкие и честные, обжигали сердце. Ветер доносил до нас терпкий запах океана. Жёлтая полоска рассвета становилась всё шире.

— Как погиб Реджинар?

— Сорвался со скалы.

— Ты был там?

— Был.

Он вдруг крепче обнял меня, будто искал в этом опору. Я ощутила, как напряглись его руки.

— Как это случилось?

— Потерял равновесие… — сдавленно проговорил Джерд, словно каждое слово давалось ему с трудом. — Я… не удержал… — Голос дрогнул. — Должен был… но не смог.

— Ты не виноват, — ласково сказала я.

Джерд не ответил. Лишь отвёл взгляд и уставился на горизонт. Ветер трепал его волосы, но он будто окаменел, запершись в собственной боли. Молчание подтвердило мою догадку: он скорбел по брату и считал себя виновным в его смерти.

— Ты не виноват, — повторила я, но уже твёрже, глядя прямо в его лицо.

— Не думай об этом, — отозвался он устало. — Всё в порядке.

— Нет, не в порядке. Я здесь,