Дом Зверя - Мишель Вон

И все же я не сожалела о своем выборе. Не могла сожалеть, что забросила охоту за Скитальцем и вместо этого обрела союзника в лице кузена. Это и ужасало больше всего. Мы с Астером всегда мыслили одинаково. А если мы больше не найдем общий язык, когда придет пора сражаться с отцом? Астер нужен мне как никогда. Он обещал быть рядом, но вдруг под конец решит, что я не стою хлопот?

Все эти мысли терзали меня – как и воспоминание о поцелуе. Годами я представляла себе, каково это – наконец сдаться и поцеловать моего монстра, но никогда не думала, что мне будет так грустно, так одиноко. Что он хотел этим сказать?

Раздался стук в дверь, и я подскочила. Я не помылась, не поела, обрубок, втиснутый в стальной протез, разнылся. Я еще никогда не носила его так долго. Боль напомнила мне о ласковых прикосновениях Астера в первую ночь в Сорроусенде. Что угодно бы отдала, лишь бы вернуться в тот миг, к той легкости, с которой мы обращались друг с другом. До того, как я стала его бояться, а он меня – сторониться.

За порогом, улыбаясь, стоял Лайнел Метиа. Я несмело улыбнулась в ответ и удивилась, насколько просто мне это далось. Жаль, я не понимала языка жестов. Вот бы выучить его, когда все закончится – если выпадет шанс. Руки Лайнела запорхали, а потом он указал в коридор. Послание было предельно понятным.

Пора в путь.

Я пристегнула ремень меча к талии. Проверила рюкзак, снаряжение и отправилась вслед за Лайнелом ко входу в библиотеку.

Там уже собрались два десятка Небесных стражей и остатки отряда Каима. Карнус Метиа возвышался над ними, стоя на лестнице. Мы с Лайнелом присоединились к нему.

– А где Каим? – спросила я.

– Отдыхает, – отозвался лорд Карнус. – Я велел ему остаться. Его стража вызвалась идти с вами.

Я несказанно удивилась, душу затопило тепло. Ничего подобного я не ожидала, как и того, что они сочтут меня достойной своей службы. Но потом бросила взгляд на решительные лица людей Каима, и меня охватили сомнения. Не хотелось нести ответственность за чужие жизни. Я представила, как Астер наблюдает за мной, сближающейся еще с кем-то, и быстро сказала:

– Нет. Пусть остаются с Каимом. Ему нужна охрана.

– Как пожелаете, леди Альма, – кивнул лорд Карнус, отпуская Лютую стражу взмахом руки, а потом повернулся к своему отряду: – Воины! Знаю, я прошу слишком многого. Мы отправляемся в пустоши к востоку от Сорроусенда, дабы остановить безумные устремления святотатца. Наш Поход не только прославит Кугару, но и защитит страну от тех, кто пытается ее уничтожить. Вы готовились к этому всю жизнь. Провидец благословил вас, и его благословение дарует нам победу.

Прогремело дружное:

– Есть, лорд Карнус! – В глазах воинов вспыхнул огонь. Глава Дома Метиа спустился по лестнице. Я было задержалась, но, увидев, как Лайнел мне улыбается, пошла следом за ним к двери, а потом – под звездное небо.

Путь к Кострищам выдался долгим; на душе у меня поселилась тревога. У отца была куча времени приступить к воплощению своего плана. Возможно, он уже сражается со Скитальцем Тихих Вод. Я опять почти пожалела, что не отправилась за ним в одиночку.

Может, Астер до сих пор был бы рядом.

Но нельзя отрицать: гулкий топот бронированных сапог за спиной очень успокаивал. Местной жути не тягаться с двумя отрядами под предводительством избранников Провидца, не говоря уже о силе лорда Карнуса. Каждую подозрительную тень или попавшуюся на пути тварь быстро поражала если не магическая молния, то копья обученных солдат, маршировавших позади нас. Тех, кто ускользал от Небесной стражи, пронзал мой меч.

Я почти благодарила судьбу, что мне нашлось хоть какое-то занятие. Сомнения все не отступали, впрочем, на них уже не оставалось времени, ведь близился конец. Я все думала, куда исчез Астер. Прав ли он… Предала ли я его и себя, послушавшись истерзанного сердца? Неужели я отреклась от своей мести?

Еще мне было интересно, что сказал бы отец, узнав, что я заключила союз с другим Домом. Он и не представлял, что такое возможно. Стражники, которых он послал схватить меня, так и не вернулись. Вполне возможно, что он уже сам отправился за мной, чтобы перерезать мне горло или вырвать сердце на своем кощунственном алтаре. Я надеялась, до того, как все кончится, мне выпадет случай с ним поквитаться. Нет, даже не надеялась. Я ни за что не упущу такой шанс. Я ведь обещала Астеру.

Северный сектор мы пересекли довольно быстро. Моего смятения никто не заметил, остальные всеми мыслями пребывали в грядущей битве. С непоколебимой решимостью они шагали по захваченным жутью улицам, свято веря в своего бога. Когда мы миновали огни Церкви, приближаясь к восточной части Сорроусенда, пейзаж начал меняться. Здесь уже не было видно аккуратных зданий – двойников из мира смертных. Иные были просто разрушены, обломки отрывались от стен и устремлялись к небу. Другие казались недостроенными – их стены и окна имели какие-то непостижимые очертания. Поверхность земли тоже стала изломанной и неровной, трещины хаотично расползались, поглощая улицы. Вода в каналах текла с негромким журчанием, нашептывающим что-то еле уловимое, оно наделяло все вокруг призрачной жизнью. Даже звезды будто светили чуть ярче.

Жути здесь встречалось еще больше. Твари попадались крупнее и свирепее, более старые, поскольку обретались в таких местах, куда большинство паладинов не заглядывали. Облик их для взгляда смертного был ужасен – искореженная плоть и кости, мелькание черных зрачков и зияющих пастей, повсюду зубы. Убивать их было непросто, и омерзительные морды долго еще стояли перед глазами. Кое-кто из солдат, утомившись, замедлил шаг.

– Не отставайте, – велел Карнус Метиа. – Не забывайте о вере. Твари не завладеют вашим разумом – ведь тот принадлежит Провидцу.

Небесная стража стойко держалась, празднуя каждую победу, чтобы не угасал боевой дух, а я отметила: жути все-таки было меньше, чем ожидалось – словно кто-то уже прошел здесь и выкосил самых мерзких чудовищ. Наконец мы наткнулись на скелет: кости белели во тьме, а плоть наполовину растаяла в черную жижу. Мои подозрения подтвердились – мы не первые идем этой дорогой.

Посмотрев на остов, Карнус Метиа помрачнел.

Ландшафт стал еще более неровным, знакомая мостовая чередовалась с голой землей, изрезанной трещинами; некоторые были так глубоки,