Утонувший великан - Джеймс Грэм Баллард

же тусклый коричневатый оттенок распространялся и на весь остальной пейзаж. Едва завеса тумана истончилась, Ричард переместился ближе к берегу – туда, где волны разбивались о скалы, оставляя пенные шапки на скользких камнях и в сонме маленьких расщелин.

Пейзаж напомнил Ричарду холодный Шпицберген и знаменитый мыс Горн, мыс погибших кораблей, но к его собственному жизненному опыту он не взывал ни в коей мере. А скалы все близились, восходя вверх, издевательски реальные – и издевательски же незнакомые.

Все еще отделенный от них полосой мутных вод, Ричард следовал вдоль линии берега, пока между скал не открылся вход в затопленное устье. Сепия света уступила прозрачности, и оказалось, что и дельта, и голубые утесы кругом, испещренные гротами и жерлами пещер, излучают мягкий призматический свет, совершенно неземной, будто исходящий от фонарей идущих дозором слуг горного короля.

Стараясь задержать сцену в сознании, как фотокарточку, Ричард принялся исследовать берега дельты. Чем ближе он подступал к пустынным пещерам, тем сильнее сводчатые проходы с полузеркальной поверхностью отражали свет. В тот же миг Ричарду казалось, что каким-то непостижимым образом он, углубляясь в пещеры, ступает под своды островерхого дома, виденного им раньше, в прежних грезах. Где-то внутри дома, прячась за зеркалами, высокая фигура в зеленых одеждах следила за каждым его шагом и, как только они сближались, отступала сквозь пещеры… сквозь крестовидные своды…

Веселой трелью отозвался клаксон машины, заскрипел гравий под колесами.

– Дорогой, я дома! – услышал он голос Джудит. – У тебя все хорошо?

Беззвучно чертыхнувшись, Ричард стал искать свою тросточку. Образ сурового берега с призрачными гротами растаял. Подобно слепому червю, Ричард повернул голову в сторону новых звуков и старых очертаний сада.

– У тебя все хорошо? – переспросила Джудит, пересекая лужайку. – Ты так ссутулился. Неужели опять чайки-докучайки?

– Нет, птицы тут ни при чем. – хотя, отвечая ей, Ричард вдруг понял, что чайки, пусть и не были частью образа, определенно поспособствовали его становлению. Морские охотники с перьями цвета пены, они как никто иной были бы уместны в тех суровых высях.

– Я спал, – выдавил он.

Джудит присела рядом с ним на корточки и взяла за руки:

– Прости, что не уделяю этому внимания. Я попробую сделать пугало. Они…

– Нет! – Ричард резко высвободился. – Они мне не мешают! – Понизив голос, он спросил: – Ты кого-нибудь повстречала в городе?

– Только доктора Филипса. Он сказал, что снимет твою повязку дней через десять.

– Хорошо. Спешка ни к чему. Хочу, чтобы все зажило на совесть.

Когда Джудит вернулась в дом, Ричард попытался вернуться к грезе.

Но образ не шел.

Следующим утром Джудит за завтраком разбирала почту, объявляя вслух:

– Открытка от твоей матери. Она сейчас неподалеку от Мальты, на острове Гозо. Такое красивое место! Если у нас будет свободное время, непременно слетаем туда отдохнуть! Море цвета темного вина, высокое небо, голубые утесы – разве не прелестно?

– Можно? – Ричард протянул руку, ощупал открытку. – Разве бывают голубые утесы?

– Ну, вообще, нет, но на этой фотографии они именно такие. Наверное, просто проблемы с цветопередачей.

– Ничего не «просто», Джудит. – сказав это, Ричард направился в сад, держась за натянутую специально для него веревку. Открытку он взял с собой.

В своем кресле он вдруг принялся размышлять о превратностях, заставляющих искусство порой вторить реальной жизни, и наоборот. Взять хотя бы эти преследующие его рассудок призрачные пещеры – нечто подобное ведь можно увидеть на полотне кисти Леонардо «Мадонна в гроте». Картина мрачная и довольно-таки таинственная: Мадонна, восседающая на голых каменьях у воды, словно верховная фея морской пучины, провозглашающая новый гибельный Потоп. Как и на многих других картинах Леонардо, вся ее уникальная тоска и весь ужас отражались в пейзаже заднего плана. Сквозь арку скал были видны те самые кристальнолубые утесы, к которым и обращалось мечтательное око разума Ричарда.

– Прочитать ее вслух? – спросила Джудит, подойдя поближе.

– Что?

– Открытку твоей матери. Она у тебя в руке.

– А, прости. Конечно же.

Но, слушая короткое письмо от матери, он ждал лишь одного – когда Джудит вернется в дом. Когда она ушла, Ричард несколько минут сидел в кресле неподвижно. Сквозь ряды деревьев до него доносились далекий шум реки и слабые крики чаек, спешивших вниз по течению к дельте.

На этот раз, будто признавая потребность Ричарда, видение прибыло к нему быстро. Он миновал темные утесы и волны, изгибающиеся во входы в пещеру, и затем вошел в мир сумеречных гротов около реки. Снаружи, через каменные галереи, он видел поверхность воды, блестящей как листовая призма, и мягкий синий свет, отраженный в стеклянных зеркалах, формировавших стены пещеры. В то же время он ощутил, что входит в высокий островерхий дом, окружающая стена которого была обрывом утеса, видимого с моря. Скальные своды дома наливались оливково-черными цветами морской бездны. Кружевные портьеры на дверях и окнах напоминали древние рыболовецкие сети.

Лестница шла через грот, знакомые повороты уводили во внутренние пределы пещеры. Бросив взгляд вверх, Ричард заметил фигуру в зеленых одеждах, наблюдающую за ним из сводчатого прохода. Ее лицо было скрыто от него, скрыто светом, отраженным от влажных зеркал на стенах. Ричард сделал шаг вперед, устремившись к ней, и на мгновение лицо фигуры проявилось.

– Джудит! – Качнувшись вперед в кресле, он беспомощно попытался нащупать правой рукой стоящий на столе кувшин с водой, а левой тер лоб, пытаясь изгнать кошмарный образ.

– Ричард? Что такое?

Он услышал быстрые шаги жены, а потом почувствовал, как ее руки в успокаивающем жесте сжали его собственные.

– Дорогой, что стряслось? Ты вспотел!

Днем того же дня, снова оставшись в одиночестве, Ричард опять приблизился к темному лабиринту – с большей осторожностью. При отливе чайки возвращались на влажную отмель, находившуюся ниже сада, и их первобытные крики увлекли его разум за собой – так погребальные птицы сопровождали тело Тристана. Оберегая себя и свои страхи, он неспешно двигался чрез светящиеся покои подземного дома, отводя взгляд от чаровницы в зеленых одеждах, следившей за ним с лестницы.

– …Так что тебе приснилось? – спросила Джудит, подойдя. По звякающему звуку и запахам он понял, что в руках она несла поднос с едой и чаем.

– Дом на дне моря… с зеркалами на стенах. Еще глубокий грот, – ответил он, тщательно выбирая слова. – Я видел… но как-то странно, словно проник в сны давно ослепших людей.

За те день и вечер Ричард возвращался в грот еще не раз. Крадучись сквозь внешние покои, он всякий раз чувствовал присутствие женщины в зеленом, караулившей его у входа в сердце священной тайны.

* * *

На следующее