Утонувший великан - Джеймс Грэм Баллард

– Чего он ждет? – спросила женщина. – Еще доллар?

– Много большего, – ответил Вандервелл. – Он ждет меня.

– Не обожги пальцы, – сказала она, закрывая дверь.

Спустившись вечером в гостиную, Глория не нашла Вандервелла. Подошла к окну и посмотрела на кратер. Деревни не было видно из-за сыплющегося пепла, а лавовые потоки мерцали сотнями угольков. Сквозь пыль видны были освещающие кромку сполохи взрывов в кратере.

Куртка Вандервелла осталась на стуле. Три часа женщина ждала его возвращения. Вулкан грохотал без перерыва. Потоки лавы тянулись и вздрагивали цепями, сотрясая стены дома.

К пяти Вандервелл не вернулся. У вершины открылся второй кратер – в него провалилась часть деревни. Удостоверившись, что танцор с чертовыми палочками пропал, женщина забрала из кармана куртки Вандервелла деньги и поехала прочь от горы.

1963

The Volcano Dances. Первая публикация в авторском сборнике The Terminal Beach, июнь 1964.

Пляжные убийцы

Перевод Г. Соловьевой

Предисловие

Читателю, который надеется разрешить загадку пляжных убийц – в числе которых княгиня дома Романовых, агент ЦРУ, двое его русских коллег и американская танцовщица лимбо, – может быть, стоит трактовать ее как карточную игру, которой развлекался беглый шеф шифровального отдела Госдепартамента Квимби в своем убежище на Коста-Бланка. Основные фигуры представлены в алфавитном порядке[22]. Ключом может оказаться какая-нибудь знакомая фраза, например ДЕВУШКА МЕСЯЦА или бессмысленное фывапролдж… Ясно, что количество разгадок бесконечно, а окончательный ответ, как и мотивы и характер самого Квимби, навеки скрывает.

Аутоэротика

Отражение ее нагого тела, как всегда после ванны, наполняло княгиню глубоким чувством покоя. В тройном зеркале над туалетным столиком множились ее бесконечные отражения, а запах гелиотропа от Герлен успокаивал легкую мигрень. Она опустила руки, когда открылась дверь спальни. Сквозь легкое облачко талька она различила знакомое лицо русского агента – расчетливого красавца, чью фотографию видела накануне в чемодане Статлера.

Бюстгальтер

Статлер брел по полосе прибоя. Левая чашка бюстгальтера в его руке была измазана кровью. Нагнувшись, он сполоснул ее в теплой воде. Вспышки фар «мерседеса», припаркованного у корнишской дороги, освещали бухту. Куда, черт возьми, запропастилась Лидия? Женщина с окровавленной грудью до смерти перепугает русский десант.

Кордоба

Замкнутое лицо тореадора, не то мальчишки, не то Битла, смотрело снизу на Квимби, разложившего карты на балконе. Что ни говори об этом пареньке, он хоть не дергался. А вот Раиса металась по спальне как тигрица в течке. Квимби из-за секретера слышал, как трутся о ткань халата «Пейсли» ее широкие славянские бедра. Чего не понимают эти одержимые в Москве и Вашингтоне, так это что у него на сей раз вовсе нет мотивов. Дринамил… проклятые таблеточки, думала Раиса, неудивительно, что Запад умирает! Не раз ей на вилле сэра Джайлса почти удавалось соблазнить Квимби, но тот принимал таблетку транквилизатора, после чего спускался к морю поболтать с битниками. В Бенидорме имел даже наглость привести одну шведку в квартиру. Волосы до колен, груди с наперсток, безразмерная лошадиная задница. Фу!

Дородность

Княгиня сунула в рот последний кусочек эклера. Проглотив пирожное, выпятила в адрес Статлера измазанные кремом губы. Он опустил скатанный в рулон «Тайм Атлантик» с фотографией Квимби перед комитетом министерства внутренних дел. По чайной террасе в мягком ритме фокстрота двигались танцоры. В том, как Марион поедала эклеры, было нечто чувственное, почти сексуальное. Догадывается ли эта величественная сербохорватская коровища, что ее ждет?

Фата-моргана

Лидия ощутила руку, скользящую вдоль пластмассовой молнии ее платья. Она лежала на махровой простыне, любуясь морем и белым пляжем. На вилле было пусто, не считая арендатора – маразматичного милорда. Коварский медлил, и молчание усиливало сомнения, возникшие у нее после приезда в Сан-Хуан. В колонии нудистов на острове дю Левант было потрясающе. Она подняла руку и приспустила молнию. Повернулась, показывая ему выпавшую грудь. Коварский, опершись на локоть, разглядывал в цейсовский бинокль многоквартирный дом тремястами ярдами дальше по берегу.

Жандармерия

Квимби наблюдал за полисменами в оливковых мундирах, которые вразвалочку прохаживались по берегу, разглядывая девушек из-под наполеоновских треуголок. Чью сторону они примут, когда дойдет до дела, – Стата, русских или свою собственную? Квимби перетасовал карты с кордобской рубашкой. Платиновая блондинка, девица по вызову, из соседней квартиры отправилась на розовом «фиате» в Аликанте. Квимби пригубил виски. Пять минут назад он обнаружил потайную антенну русского передатчика.

Гетеродин

Коварский беспокоился. Тело Раисы на махровой ткани напомнило ему, что Статлера рано сбрасывать со счетов. Пронзительный свист портативной рации подтверждал, что Раиса лежит здесь с ночи. Он опустился на колени, напоследок задержал взгляд на серебряных зажимах ее чулочных подвязок от Госсарта. Просунул палец в ее рот и обвел десны, нащупывая капсулу. Вишенка выскочила ему в ладонь. Он с отвращением сбросил ее в рюмку водки с мартини возле рации. Разжал правую ладонь русской и извлек капсулу, зажатую между большим и указательным пальцами. Нахмурился, прочитав записку. На кой черт княгиня связалась с Квимби? Или безумцы из ЦРУ задумали реставрировать династию Романовых?

Игуана

Нефритовая рептилия плюхнулась на плитки пола под ногами сэра Джайлса. Старик с трудом восстановил равновесие. Притворившись, будто поправляет галстук старого итонца, он ощупал болезненный синяк под ключицей. Всмотрелся в жесткое, с квадратным подбородком, лицо американки. Не ударит ли снова? Она, широко расставив босые ноги на махровой ткани, обожгла его презрительным взглядом. Ну что ж, подумал он, бывало и хуже. Когда в Дюнкерке «Штуки» проводили бомбардировку, пляж ходил ходуном, как пол танцплощадки.

Жасмин

Статлер разглядывал белые монетки цветов в вестибюле. Перламутровые бескровные лепестки напомнили ему кожу Манон, а следом вспомнилось крупное бледное лицо Квимби, его слишком уж умный взгляд над запавшими, как у ехидного Будды, щеками. Равный ли вышел обмен: княгиню на закомплексованного, капризного шифровальщика? Статлер вышел сквозь вращающуюся дверь отеля на яркое солнце Аликанте и с болью вспомнил, что никогда больше не увидит Манон.

Клинекс

Раиса свесилась с кровати. Безымянным пальцем правой руки подняла себе веко. На миг ее изящное лицо превратилось в непристойную маску попугая. Она оттянула нижнее веко, и микролинза выпала на салфетку. Крошечное «Р» на кромке блеснуло в луче настольной лампы. Протерев, она поместила линзу в поляриметр. Разглядывая шкалы передатчика за открывшейся дверцей сейфа, она слушала, как Квимби в ванной распевает: «Ариведерчи, Рома». Дринамил с виски… этот боров еще час будет пьян как свинья.

Лимбо

Между стойкой и полом всего двенадцать дюймов, вспомнил Коварский, нащупывая жесткий изгиб подвздошного гребня Лидии под голубыми брючками в обтяжку. Ночной клуб в Бенидорме в кои-то веки притих –