Утонувший великан - Джеймс Грэм Баллард

все уставились на безмозглую американку с невероятными ляжками, втиснувшуюся под стойку и дергавшую задницей в такт мелодии музыкального автомата. Коварский наморщил нос, невольно вспомнив Стата. У цэрэушника ледяная физиономия.

Мерседес

Тормозного сервопривода как не бывало. Сжимая ручной тормоз, Лидия через Коварского потянулась к ручке боковой двери. Русский привалился к окну, его красивое лицо уже проседало, как подтаявшая лавина. Когда дверь открылась, он спиной вперед вывалился на гравий дорожки. Лидия отпустила ручной тормоз, и машина покатилась дальше. Избавившись от Коварского, она подняла стекло с изящной звездочкой пулевой пробоины. В последний раз мигнув фарами, она нажала стартер.

Неаполитанец

Раиса с ребяческой жадностью прикончила не доеденное Квимби мороженое. Через три часа они на шесть саженей погрузятся в Средиземное море, а всплывут уже в Балтийском. Она будет скучать по солнцу и маленьким смуглым испанцам с меланхоличными взглядами, провожавшим ее по пыльной улице до винного погребка. В конечном счете, дело того стоило. Бог с ним, с Монтаном, – как не раз говаривал Коварский, пародируя Евтушенко, «скоро небо наполнится солнцами».

Океанида

Манон вдруг поняла, что Коварский еще не решил, изнасиловать ее или убить. Она отступила в ванную, прикрывая левой ладонью напудренные груди. Пар из-за двери ударил Коварскому в лицо. Он пялился на нее, как безумный студент из романа Достоевского. Перешагнул пробковый коврик и на удивление нежным движением взял ее за локоть. Потом алебастровая мыльница ударила ее в висок. Через секунду она лежала в горячей пене ванны, а руки Коварского шатунами ходили над ее головой.

Посейдон

Квимби обращался с бутылкой «Блэк Лэйбл» уважительно, как подобает давнему знакомому. Протоатлантический океан покрыл Северную Америку и всю Европу, кроме Шотландии, не затронув систему перколяции давностью в триста миллионов лет. Наполняя рюмку, он не сводил глаз с виллы сэра Джайлса на утесе над бухтой. Чернявый русский вместе с американской битницей выехали накануне. Стат, конечно, был сейчас в Аликанте, в «Карлтоне». Квимби разложил карты для последней игры. Играть с этой руки было трудно, но сдача, к счастью, по-прежнему была его.

Упокоение

Статлер умирал в темном прибое. С тех пор как русский боцман выкинул его на мелководье, он думал о княгине и ее огромных темных сосках. Родила ли она тогда, сохранила ли угасающую память Австро-Венгерской империи? Свет горящего «мерседеса» пробивал волны, освещая болтающиеся в волнах тела двоих русских. Статлер лежал в холодной воде, и его кровь убегала в море.

Ремингтон

Лидия стояла на коленях перед «Дорожным Ремингтоном» Коварского. Во дворе под окном спальни сэр Джайлс усаживался в свой побитый «ситроен», чтобы ехать в Аликанте. Старый козел, неужели все англичане только об этом и думают? Она сняла чехол с пишущей машинки, прищурившись, всмотрелась в свежую ленту, которую вставила, пока Коварский был в Сан-Хуане. Отпечатки букв блестели на солнце. Она оттиснула их в блокноте, вырвала листок и засунула его в левую чашку бюстгальтера.

Смит-Вессон

Коварский вслепую тащился по темным дюнам. Под ним кружевной шалью на песке лежал прибой. Операция разваливалась. Раисе следовало уже быть здесь вместе с Квимби. Он взобрался по склону к «мерседесу» и нащупывал в бардачке револьвер, когда за спиной заскрипела галька. Вспышка выстрела осветила салон машины. Коварский боком повалился на сиденья. Вторая пуля прошила ему грудь и засела в дальней дверце.

Транквилизатор

Статлер открыл капсулу и достал сложенную салфетку. Рисовая бумага горела в не тронутой Раисой водке с мартини, как японский цветок, разворачивающийся в воде. Выудив ее зубочисткой, он положил на поднос. Вот как они держали связь… Оглядев тело на махровой ткани, он улыбнулся про себя. Хорошо бы заставить Коварского, буквально, подавиться своими словами. Он ногой перевернул русскую, и у нее изо рта выскочила вишенка. Он засунул ягоду обратно и подошел к «Ремингтону».

УВЧ-лампа

Княгиня со вздохом уронила защитные очки в сумочку на туалетном столике. Она так старалась, до встречи со Статом месяцами загорала на Кот-де-Азур, но кожа осталась белой, как жасмин в вестибюле. В ее венах текла кровь гемофиликов Романовых, но время мести за Екатеринбург миновало. Понимает ли это Стат?

Вивальди

Лидия мокрым пальцем настроилась на радио Алжира. Французы оставили после себя отличные записи. Она стояла на махровой ткани, любуясь своими по-мужски крепкими бедрами – вытиралась после купания. Острые ноготки ласкали холодную кожу грудей. Тут она заметила в листве миниатюрной пальмы у входа в спальню обезьянью мордочку – за ней подглядывал сэр Джайлс.

Скорость волны

6000 метров в секунду – хватит, чтобы выбросить Стата сквозь заднее окно «мерседеса». Коварский поднял капот и поместил бомбу в щель за аккумулятором. Через плечо оглянулся на море. В двух милях от берега, там, где начиналось глубоководье, ждала подводная лодка, десант на понтонах притаился за рубкой. Он затянул клеммы, слизнул кровь с открывшейся раны на руке. Под неправдоподобно перламутровой кожей княгиня прятала неплохие мускулы.

XF–169

Данные по работе «Локхида» тоже пригодятся, отметила Раиса, втискивая длинные ноги в узкие брючки. Кредит в ГУМе и дача в Крыму отчетливо рисовались на горизонте. Дверь за ее спиной открылась. Квимби с сифоном в руке уставился на полунагую женщину. Раиса невольно прикрыла грудь. И удивилась, заметив вдруг, что у него умное лицо.

Ярдли

Сэр Джайлс позаимствовал лосьон после бритья, оставленный Статлером. И опустил взгляд на княгиню. Даже при ее объемах не верилось, что в ней столько крови. Он смущенно скривился, встретив пустой взгляд ее глаз из-за занавески душа. Через пустой номер слышался отдаленный звук уличного движения. Он включил душ. Когда капли упали на красную кожу, от величия ее белого тела у него помутился разум.

Цайтгайст

Большие винты полицейского «сикорски» резали воздух над жилым кварталом. Квимби, нагнувшись, поднял с кафельного пола две упавшие карты. Под ним, на дороге вдоль берега, испанские копы собирались вокруг останков «мерседеса». Квимби откинулся назад, слушая удаляющийся шум вертолета. В общем и целом все сложилось. С рубашки карт на него все так же смотрели фасады Кордобы. Над Сьеррой вставала полная луна. Бедра продавщицы за прилавком в супермаркете Аликанте вздрагивали под Трини Лопеса. Вино в погребке всего по десять песо за литр, а игрой владеет тот, у кого в руках колода.

1965

The Beach Murders (альтернативное название Confetti Royale). Первая публикация в журнале Rogue, январь – февраль 1966.

День извечный

Перевод Г. Шокина

В Колумбине-Семь-Вечера всегда стояли сумерки. Здесь, в гостинице у пустующего арт-поселка, и нашли себе пристанище Хэллидей и его