Златокрылый жук - Чхве Тонхо

в воде отражается,

как каменщиков Пэкче тень,

чья тоска по родному крову и невысказанная любовь

в жилах гранита теплится до сих пор, словно живая кровь,

заставляя снег таять.

В зимний день корни деревьев

Высоко, до кончиков веток, возносят песнь о весне.

Сегодняшняя Асанё, дитя Асадаля[21] несущая на спине,

Весеннему снегу навстречу тихо идет, по бурному

морю времени серо-бурому.

노인과 수평선

가물거리는 수평선을 무릎 아래 두고

저물녘 개 끌고 가는 노인의

구부정한 실루엣은 전생의

주인을 모시고 가는

충직한 하인처럼 공손하다

다음 생에서 개는 주인이 되고

노인은 개가 되어

서로의 실루엣을 끌고

한 생애를 살아갈 것이다, 먼 바다에서

새벽을 열려고 달려온 파도가

해안선을 하프의 현처럼

길게 잡아당겨

어둠을 멀리 날려 보낸다

먹이 찾아 새벽 갈매기가 끼룩거리는

모래사장에서 개와 함께

뛰어 노는 아이들도

한 생애 바퀴를 굴리고 나면

언젠가 다시 저물녘

가물거리는 수평선을 그의 무릎 아래 두고

구부정한 실루엣과 더불어

해를 끌고 가는 노인이 될 것이다

Старик и горизонт

На закате у горизонта

Сгорбленный силуэт —

Старик ведет собаку.

В предыдущей жизни, наоборот,

Верный и преданный, словно раб,

Сам он так же следовал за своим хозяином.

В будущей жизни собака хозяином станет,

И собакой – старик.

Словно тени друг друга,

Вековечное жизни продленье.

Волна, пришедшая издалека,

Прибрежную темноту с рычанием гложет, а пока

На влажном после отлива песке, на рассвете

В поисках корма чайки подняли крик,

С собакой резвятся дети,

Наступит пора, и они, как этот согбенный старик,

Побредут не спеша, солнце ведя за собой

К закатному горизонту.

몽유조어도

(夢遊釣漁圖)

새벽잠 얼핏 깨어 새우등 구부리고

서리 묻은

오동나무 뿌리 베고 생각하니

고향집 벽에 걸려 있던

그림 속 고기잡이 노옹이

불쑥 나타나 말없이 웃고 간다

어젯밤 잠들기 전

오래도록 신선을 찾으려고

고서를 뒤적였던 탓일까

어릴 적 고향집

그림 속 흰 수염 노옹이

고향에 돌아가지 못해

눈감고 여기 누워 있는 것일까

꿈밖의 경계에서

나를 바라보는

반백의 내가

고향집 흐린 벽에 걸린

고기잡이 백발 노옹을 만나

옛 이야기 정겹게 나누면서

하룻밤을 호탕하게 지샌 다음

새벽잠 얼핏 깨어나니

고향집 그림벽은 사라지고

새우등 구부린 나는

한 생애 희귀한 물고기처럼

고기잡이 노옹에게 붙잡혀

여기에 당도하고 만 것 아닐까

Сон

Проснулся на рассвете,

Решил павлонию срубить,

старую, сгорбленную, покрытую инеем,

Вдруг заметил —

Старик-рыболов с картины в родительском доме

Без слов улыбнулся мне и исчез.

Вчера ночью долго не мог уснуть,

Нового Бога искал,

Старые книги перебирая.

Когда сон мои веки смежил,

Увидел себя тем белобородым стариком,

Сошедшим с картины из детства,

Который обратно вернуться не мог

И в этой комнате задремал.

На грани меж явью и сном,

на картине в родном доме

я встретил себя, пятидесятилетнего старика,

ловящего рыбу,

вынул чашки для вина,

минувшее вспоминая,

говорили всю ночь, смеялись,

А когда пробудился от сна,

исчезла стена родного дома с картиной,

А я с согнутой спиной,

пройдя одну половину жизни, как рыба,

которую поймал старик,

кажется, лишь этого предела достиг.

카프카와 석가와

장자와 어머니, 어머니

안개 속 헤매다 끝내 성으로 들어가지 못한

카프카는

어느 날 아침 갑자가

딱정벌레가 된

갑각의 다리를 꿈틀거리다가

자기 보고 실신한

어머니를 애절막하게 두 번이나 불렀다[22]

하늘이 하는 일을 알고 있던

莊子는

어느 날 꿈속에서 나비가 되어

꿈속의 나비가 자기인지 꿈꾸는

자기가 정말 자기인지 알 수 없었다

벌레가 나비가 되고 나비가 벌레가 되니

석가모니는

무에서 비롯된 생이

진정한 내가 없는

헛된 꿈의 환영임을 깨달았다

세월의 주름이 갑자기 내비치는 어머니를

흘낏 본다

팔 다리 가늘어지고

무거운 몸 움직이기 힘들다

어린 아이였던 내가 비단치마 입은

어머니 꿈속의 나비였을까

아니면 한때

젊었던 어머니가

이승으로 날아온 나비였을까

벌레가 나비가 되고

나비가 벌레가 되고 다시

나는 어머니가 되고

전생의 허물 벗은 어머니는 내가 되어

소리쳐 부를 수 없는

꿈속의 벌레 나를 바라본다

Кафка, Шакъямуни ,

Чжуан-цзы и мама, мама

Кафка заблудился в тумане,

Не смог вернуться в замок,

Однажды утром

Обнаружил, что превратился в уродливое насекомое,

Пошевелил тонкими конечностями

И два раза тихо позвал маму,

Которая потеряла сознание, увидев его[23].

Чжуан-цзы, постигший законы неба,

Однажды во сне стал бабочкой

И летал. Его реальная сущность – та бабочка,

Или спящий человек, – не мог понять во сне…

Гусеница становится бабочкой,

Бабочка снова становится гусеницей.

Шакъямуни осознал, что

Жизнь, берущая начало из небытия,

Является бесконечной иллюзией несуществующего

реального «я».

Взглянул на постаревшее, с глубокими морщинами лицо мамы.

Руки и ноги стали худыми,

Тяжелое тело двигается с трудом.

Когда я был ребенком,

Был ли я бабочкой из сна мамы, одетой в шелковую юбку,

Или мама, когда-то молодая,

Была бабочкой, появившейся на этот свет.

Гусеница становится бабочкой,

Бабочка снова становится гусеницей.

Я становлюсь мамой,

Мама, сняв