Жизнь и праздники крестьян Западной Руси - Юлиан Фомич Крачковский

гусачек, ня ждали?Мы бы вам каравай спляскали,Крылками, ножками, спляскали».

Приличная «вечеря», музыка и своеобразные пляски завершают наконец двухдневное торжество печения коровая. Гости после всего этого расходятся.

Читатель видит, с какими разнообразными обрядностями совершается у селян печение коровая. Это разнообразие, возвышенность и торжественность самой обстановки, иногда переносящей присутствующих в мир другой, невидимый, в мир ангельский, призывание помощи Божией и глубокое, сердечное, убеждение коровайниц (выражаемое в песнях), что вместе с ними работают над короваем сам Бог, и Пресвятая Дева, и св. ангелы, что вся природа как бы сочувствует их делу и готовы принести свою долю участия, все это дает нам право думать, что печение коровая, как мы сказали, занимает одно из виднейших мест в ряду свадебных сельских обрядов. И мы потому хотим еще несколько остановиться над этими обрядами и хотя немного уяснить себе их значение, внутреннюю сторону.

Коровай прежде всего имеет то значение, что он служит для молодых благословенным хлебом. Хлеб же вообще у славян пользовался (мы говорили об этом уже в Вил. сборн. 1 вып.) всегда большим почетом, считался священным. Кто колет ножом хлеб, тот, по чешскому поверью, поражает самого Иисуса Христа. У чехов же говорят: оставлять хлеб на ночь непокрытым грешно, потому что хлеб тоже спит. В Западной России до сих пор во многих местах тоже сохраняется такое поверье, и потому там никогда не оставляют хлеб непокрытым. Нам случалось видеть, что кто, по невнимательности, упускал на землю кусочек хлеба, тот, поднявши его, должен был поцеловать; вообще страшные наказания ожидают того, по мнению народа, кто небрежно обращается с хлебом – Божиим даром.

Некоторые ученые говорят, что хлеб – это один из символов солнечного языческого еще божества. В поговорках, пословицах до сих пор сохраняется сближение хлеба с солнцем, с небом: «Повна печь паляныць, посередине кныш» (Загадка: месяц и звезды), говорят в Малороссии и Западной России. Или: «За лесом, за пролесом, золота дежа кисне». Или: «Червона дежа сходит». По этому взгляду уважение к хлебу, значит, насаждено в нас не со вчерашнего дня. Оно, конечно, поддерживается тем значением, какое имеет хлеб в нашей обыденной жизни. Но и христианство не только не ослабило такого значения хлеба; напротив, оно его как бы освятило, упрочило. Сам Спаситель называет себя хлебом животным, таким, вкусивший которого, жив будет вовеки. Историю самого хлеба потом стали как бы отождествлять в некоторых отношениях с историей земной жизни Спасителя. Есть сказка, в которой хлеб противопоставляется змее. Змея, по этой сказке, увидевши тот почет, которым пользуется хлеб и который выражается в том, что хлеб всегда лежит на столе, обернутый скатертью, с завистью обращается к хлебу (змей – дьявол-завистник) и спрашивает: «Как достиг он такого почета?» Хлеб отвечает, что недаром досталась ему честь; что до этого он претерпел многие муки: его молотили, мололи, месили, в печи пекли, и затем уже положили на стол. Если такие высокие, священно-поэтические, сказания сохраняются о простом хлебе, то, конечно, тем более величественною обстановкой должно сопровождаться печение коровая – благословенного хлеба. Это как бы зародыш, семя, основание будущего благоденствия молодых; в нем, как в зерне, скрываются задатки будущего материального и нравственного роста брачущихся: следовательно, по взгляду селян, печение коровая – дело великое; при исполнении его нужно соблюсти возможно торжественную обстановку, выполнить давно сохраняющиеся обряды и поверья. Что же удивительного, если песни селян при настоящем случае заставляют как бы самого Бога месить коровай, Пресвятую Деву и всех святых, добрых людей, помогать Всемогущему, а ангелов носить воду? Конечно, то высокое значение, какое соединяют с короваем, может иметь силу только тогда, если сам Бог, так сказать, участвует в нем своим всемогуществом.

Белорусская девушка в праздничном костюме. Фото из книги «Иллюстрированная Россия», 1899 г.

С другой стороны, коровай приготовляется для молодых таких лиц, которые оставляют один образ жизни и решаются вступить в новый, отличный от первого и представляющий в себе очень много таинственного, загадочного. То и другое отчасти в настоящее время, быть может, бессознательно изображают в обрядах и песнях при печении коровая. Г. Потебня говорит, что коровай – символ жениха; на коровае в некоторых местах выносят «очепок», которым покрывают голову молодой, в знак того, что она становится замужней женщиной. Песня, которую поют при этом случае, намекает, что виновник покровения – коровай:

Эй, дагадайся, Ганнулё,На што каравай внесяно:На караваю павиване,На тваю касу пакрыване.

Другая песня «Пытаетця коровай у перепечи», которую мы привели, кроме своего буквального указания на древний обычай выносить коровай из избы в клеть, намекает еще на то, что от коровая происходит потеря девства. Рута – постоянный символ девства, и топтать руту значит лишать девства; стежка, про которую спрашивает коровай, идет ко клети, потому что там кладут спать молодых. В таком смысле понимает г. Потебня и следующую песню – разноречие первой:

Пытаесь коровай у перепечи,Чи е стежка до печи?– Ой е стежка, да маленькая,Муравочка зелененькая,Ой заросла да суничником,А зацвела полуничником.

Трава значит девица, девство; суниця (клубника),

Полуника (земляника), по всей вероятности, – то же, перепечь – невеста, коровай – жених: быть им вместе в печи. В таком глубоко знаменательном значении коровая мы должны искать причины, почему изготовление его сопровождается у селян роскошной обрядностью.

Свадьба, брак у западнорусских селян обыкновенно совершается в воскресенье, после обедни. Молодые должны быть натощак.

Рано встают в день свадьбы жених и невеста. От имени их отправляется мальчик к знакомым, соседям, родным молодых и просит их на «венчанины» к жениху и невесте. «Дружки» между тем, «сваты и свахи» занимаются нарядом молодых. У молодой расчесывают волосы, заплетают косу, завязывают кругом головы белой платок, к нему пришпиливают множество разноцветных лент. Посередине платка на голове укрепляют «рутяный венок», и по нему тоже пускают разноцветные долгие ленты. Если от жениха получены подарки, состоящие в платье, то они непременно должны быть надеты теперь. Одетая таким образом невеста с дружиною отправляется сама просить на «весильле». И жених, в свою очередь, одетый в новое платье (свитку, сапоги), с рутвяным венком при шапке, делает то же (каждый из них, конечно, порознь). Пришедши в чужой дом, они говорят в некоторых местах: «Просив батько и мати, и я прошу на весильле, на хлеб, на суль, на коровай, и на все то, що пан Буг дав». Совершивши такой обход, каждый из молодых возвращается восвояси. Тут они иногда застают уже гостей, скоро, по крайней мере, наполняется ими дом жениха и невесты. Гостям предлагается небольшая закуска. Иногда гости приносят с собою хлеб или пирог, который и кладут на стол (Верховичи, Слонимск. уезда Гродн.