100 очерков о Петербурге. Северная столица глазами москвича - Густав Александрович Богуславский

Ошибаются те, кто считает, что история состоит из «крупных блоков» – событий, которые теперь принято называть судьбоносными: войн и переворотов, реформ и революционных потрясений. В нашем представлении масштаб грандиозных событий обобщает те бесчисленные подробности, детали, «атомы» жизни, которые на самом деле составляют живую ткань истории, будь то история политики или культуры, история целого государства, конкретного города или отдельного человека. Но историческая память общества, народа, поколения цепко держится именно за эти подробности, мелочи – она построена на них….

Не случайно с этого размышления начинается рассказ о Музее Старого Петербурга – в его затее, в его программе явственно просматривается именно стремление сохранить и оживить деталь, подробность – и через нее раскрыть смысл, возродить живую ткань процесса развития российской столицы за два столетия его истории, создать впечатление о том, как, под влиянием чего формировалась за эти два столетия не просто особенная среда петербургской жизни, но и сама уникальность этого города, его образа и его непростой исторической судьбы. И музей этот «накапливался» постепенно, в течение всех двух веков, буквально с первого дня существования города.

Была у него и еще одна особенность: он задумывался и собирался именно как музей города – историю города, городской жизни следовало очень точно воссоздать как главный предмет, главное содержание музейного повествования; город-столицу надо было «вычленить» из истории страны в целом, хотя он как столица тесно связан со всем тем, что происходило в стране. Он жил вместе со страной, был ее «нервной системой» – но помимо этого общегосударственного статуса у города всегда существовали своя собственная жизнь, своя житейская среда, свой ритм, свои тайны, свои радости и горести, свои проблемы и свои слабости и предрассудки…

Музей Старого Петербурга стал одним из важнейших проявлений того культурно-исторического процесса, который принято называть «возвращением к Петербургу». В его создании проявилось то стремление насытить городскую культуру осознанием значительности Петербурга как цельного художественного мира, как «материка культуры» – стремление, которое определило тональность художественных исканий столичной интеллигенции на рубеже XIX–XX столетий. И Таврическая выставка 1905 года, и «Башня» на углу Таврической – явления того же порядка. И случились они практически одновременно.

С инициативой создания музея выступила определенная группа известных в культурной жизни столицы людей. Но выражали они не свой групповой интерес, а общественную потребность, которую уловили в атмосфере города. Потребность преодолеть опасную разобщенность интеллектуальных и художественных сил столицы – и страны. Все «разбежались» по разным направлениям, школам, по разным «квартирам» – разбежались, многое растеряв на бегу, и тоскливо, растерянно выглядывали из-за углов, видя перед собой чаще всего не просторы Невы и широкие городские проспекты, а стены дворов-колодцев, заполнивших новую городскую застройку и ставших на какое-то время символом культурной жизни столицы…

Музей Старого Петербурга стал одним из знаковых событий того процесса сближения, объединения культурных идей и сил, который определил пережитый в эти годы Петербургом один из важнейших этапов его культурной истории.

Первой ласточкой явилась состоявшаяся в юбилейном мае 1903 года выставка «Старый Петербург». Подтверждавшая неустанно проводившуюся группой «Мир искусства» пропаганду того, насколько значительна – и сама по себе, и для общества в целом – «художественная составляющая» Петербурга выставка эта неожиданно показала, что истинной старины в городе сохранилось совсем не так много, как привыкли считать, и что образ города за последние полстолетия сильно изменился, многое при этом утратив.

И началось все с осознания необходимости сохранить, сберечь то ценное, что обречено было погибнуть, исчезнуть при неизбежных для огромного и непрерывно растущего современного города перестройках и ломках – «прекрасные архитектурные и скульптурные детали: карнизы, фризы, кронштейны, затейливые капители, кафельные и фарфоровые печи» и т. п. Так писал Александр Бенуа в 1907 году, излагая одну из фундаментальных идей будущего Музея Старого Петербурга.

Необходимо было торопиться. Ломки, перестройки следовали одна за другой: готовился снос громадного здания построенного еще при Петре по проекту Трезини Гостиного двора на Васильевском острове, ходили упорные слухи о том, что «Новая Голландия» будет продана на снос некой американской компании. Интенсивная застройка города, его центральной части угрожала несметными утратами тех «подробностей, деталей» прошлого, без которых мертвеет историческая память.

А.Ф. Гауш, Г.К. Лукомский, П.Ю. Сюзор, А.Н. Бенуа, И.А. Фомин, В.Я. Курбатов. 1911 год

В 1907 году при Обществе архитекторов-художников возникает Комиссия по изучению и описанию старого Петербурга. В ее составе – виднейшие мастера культуры: Александр Бенуа и его старший брат архитектор Леонтий, архитекторы Павел Сюзор, Лев Ильин, Владимир Шуко, Иван Фомин, искусствоведы Николай Врангель, Пётр Вейнер, Николай Лансере, профессор химии, знаменитый исследователь и пропагандист художественного образа Петербурга Владимир Курбатов и другие.

Само по себе объединение этих людей вокруг «идеи Старого Петербурга» – замечательно. Сам город стал их объединителем. Согласие было обретено почти сразу и отразилось в разработке программы будущего музея.

Его главное направление можно коротко обозначить так: «ВСЕ о Петербурге» (правда, хронологический «предел» определялся 1840 годом). Книги и рукописи, посвященные Петербургу, общие и частные планы и чертежи, фотографии и литографии, картины, акварели и гравюры – все это должно было собираться в будущем музее. Но особое внимание уделялось поиску, выявлению и сохранению тех «подробностей» предметного мира, жизненной среды, уличного и домашнего быта, которые реже всего сберегаются людьми и быстрее всего утрачиваются, исчезают навсегда: ткани и одежда, керамика и стекло, изделия из дерева и металла, технические приспособления и ремесленные инструменты… Даже мебель и фарфор, музыкальные инструменты и игрушки сохранялись лишь при их особой ценности, раритетности, предметы же «рядового», повседневного быта люди беречь не привыкли и расстаются с ними навсегда и без сожаления. Музей Старого Петербурга намеревался все это разыскивать, сберегать, показывать, изучать. Именно сочетание этих функций (собирательной, экспозиционной, просветительской и научной) было заложено в основание нового музея. Предусматривались такие формы работы по «пропаганде» Петербурга и его традиций, как лекции и чтения, тематические вечера, концерты и спектакли, издание популярной и научной литературы, проведение аукционов, балов и лотерей. Короче говоря: практически «на пустом месте» предполагалось создать заново не просто «музей для осмотра», но научно-просветительный центр, под крышей которого и вокруг него сосредоточилась бы вся работа по изучению, охране и популяризации историко-культурных памятников Петербурга и его традиций.

Дом П.Ю. Сюзора. Кадетская линия, дом 21

На первом этапе работу по созданию Музея Старого Петербурга возглавил Граф Павел Юльевич Сюзор – немолодой уже архитектор, очень много строивший в Петербурге во второй половине XIX и в начале XX века. Под его руководством был