100 очерков о Петербурге. Северная столица глазами москвича - Густав Александрович Богуславский

Граф Сюзор сделал будущему музею и поистине царский подарок – принадлежавший его семье еще с 1880 года великолепный трехэтажный дом на Кадетской линии Васильевского острова, № 21. Сохранивший внутри часть, построенную в первой половине XVIII века, дом этот с дворовыми флигелями был в 1830-1840-е годы приобретен и перестроен архитектором Александром Брюлловым. Здание становится одним из самых изысканных в художественном отношении петербургских особняков, сооруженных в этот период. О парадной лестнице, «Помпейской зале» с великолепной росписью, гостиных и кабинетах парадного, второго этажа этого здания с восхищением писали петербургские журналы середины XIX века.

Старый Гостиный двор на Биржевой линии В.О. Фото Н.Г. Матвеева. 1900-е годы

Кроме этого здания Павел Сюзор приобрел для Музея Старого Петербурга еще одно поблизости, в Волховском переулке, – огромный, великолепно отделанный дом, принадлежавший знаменитому откупщику екатерининского времени Савве Яковлеву и остававшийся у его наследников. Позднее, уже в послереволюционные годы, в этом доме собирались архитектурные и художественные детали из брошенных особняков и богатых квартир, из закрытых храмов и т. п.

Старый Гостиный двор на В. О. Слом. 1907 год

7 октября 1909 года состоялось собрание учредителей музея, на котором избрали правление музея и его дирекцию. «Можно считать, что с этого момента музей зажил собственной жизнью» – читаем мы в одной из столичных газет. Уже к этому времени в «доме Брюллова» были собраны основы будущих коллекций – главным образом из даров от разных коллекционеров и владельцев: изобразительные материалы, фотографии, архитектурные фрагменты – литье, двери, решетки, карнизы и пр.

Тщательно производилось фотографирование во всех старых постройках, предназначенных к сносу или перестройке. Единственный в то время зал музея (в бывшей студии Александра Брюллова) едва вмещал собранные экспонаты.

Наиболее крупной и значительной коллекцией, подаренной в этот период музею, стала принадлежавшая князю Владимиру Аргутинскому-Долгорукову (1874–1941) коллекция из 220 произведений разных художников, изображавших архитектурные достопримечательности Петербурга.

Экспозиция музея Старого Петербурга. 1920-е годы

Коллекция эта экспонировалась на знаменитой Историко-архитектурной выставке, проходившей в Академии художеств в 1911 году, и после этой выставки, в организации которой Музей Старого Петербурга играл основную роль, была подарена музею. В январе 1914 года директор музея и издатель знаменитого журнала «Старые годы» Пётр Вейнер подарил музею великолепную коллекцию подлинных чертежей и документов Джакомо Кваренги; в следующем году музей получил восемь рисунков Монферрана, связанных со строительством Исаакиевского собора…

В музее проходили научные доклады, велись обмеры и фотографирование старых зданий, обследовались старинные дома и частные коллекции. Обсуждаются идеи создания при музее «Архива хорошего вкуса», «Монументальной летописи города и его жизни», «Справочного бюро архитектурных образцов»…

В 1914 году, незадолго до начала войны, Музей Старого Петербурга хотели разместить в помещении Музея военно-учебных заведений, находившегося на Университетской набережной, рядом с дворцом Меншикова. Но развернуть здесь экспозицию не удалось, и материалы музея, по-прежнему «законсервированные», в начале 1918 года перевезли в Зимний дворец, а отсюда вскоре – в созданный в том же 1918 году и открытый 8 ноября 1918 года Музей города, которому передан весь огромный комплекс строений Аничкова дворца.

Ставший с этого времени частью – и важнейшей – Музея города, преемник Музея Старого Петербурга, разместился в бывшем Запасном доме Аничкова дворца – в так называемом «Серебряковском доме», построенном по проекту Л. Руска на берегу Фонтанки. В 19 залах второго и третьего этажей была размещена уникальная экспозиция, представлявшая историю и жизнь Петербурга от основания города до середины XIX века, от Леблона до Монферрана. При передаче комплекса Аничкова дворца Дворцу пионеров коллекции эти переместили в Петропавловскую крепость, и ныне они составляют часть тех богатств, которыми славится наш нынешний Музей истории Петербурга.

В залах Академии художеств

В начале XX столетия одной из важнейших сторон культурной жизни столицы стали выставки. Их было много, очень много – разные темы, различный масштаб, разные места расположения и разные сроки работы.

Выставки пользовались огромным общественным вниманием. Каждая была событием и открытием – открытием себя, своей истории и своего места в мире, своих увлечений и возможностей.

Общая концепция истории петербургской культуры до сих пор не сложилась. Мы представляем ее чаще не как процесс со своими противоречиями и темпами, со своими закономерностями и этапами форсированного развития и торможения, а как некую «антологию», собрание образцов, шедевров. Вопросы взаимовлияния – в режимах прямой и обратной связи – культур столичной и провинциальной, смена основных форм «бытования» искусства и его воздействие на общество, исследованы слабо.

Будь это иначе, было бы проще понять, почему именно в начале прошлого века петербургская культура приобретает небывалый ранее масштаб «публичности», обращенности не к «избранным» и «посвященным», а к самому широкому кругу «пользователей». К этому же времени относится и активное включение русской – ив первую очередь петербургской – культуры в мировой культурный процесс; участие во всемирных выставках. И «Русские сезоны» в европейских столицах тому убедительное доказательство.

Время «прорыва»… И многочисленные выставки в Петербурге – один из важнейших признаков этого времени.

Они привлекали лучшие научные и художественные силы столицы и провинции, не только объединяли петербургскую интеллигенцию, но и способствовали сплочению интеллигенции провинциальной, ее востребованности. Размах и общественно-культурное значение этих выставок выходили далеко за пределы самого Петербурга.

Не менее важно и то, что выставки эти, сменявшие одна другую, нередко представляли новый тип выставок, отвечали на новые вопросы и запросы. Прежние выставки – ведь их и раньше в столице проходило немало – создавались по принципам отраслевому, или авторскому, или технологическому, или «адресному» – для определенной «категории потребителей»; годичные «отчетные» выставки в Академии художеств, грандиозные мануфактурные выставки в Соляном городке и т. п.

Теперь же утверждается и отрабатывается тип тематической выставки – причем основная «тема» раскрывается в широчайшем историко-культурном контексте, затрагивает все стороны жизни определенной эпохи: события и люди, взлеты и падения, герои и жертвы эпохи… Выставка становится зримой, предметной, убедительной энциклопедией избранной эпохи или проблемы, приглашает к широкому осмыслению предлагаемой темы.

Подобное представление о времени или проблеме складывалось у посетителя выставки на основе огромного разнообразия представленных материалов: живопись и скульптура, графика и уникальные исторические документы, вещевые памятники и самые различные «предметы быта», жизненной среды – все соединялось в цельный рассказ, создавало атмосферу иного времени, рождало эффект «сопричастности».

Художественно-литературный журнал «Аполлон». 1911 год

Зритель, посетитель такой выставки оказывался в «режиме погружения» – иное время и его люди представали не только в изображениях и документах, но и заполняли собой все выставочное пространство: мебель, одежда, предметы обихода, детские игрушки – все было представлено. И эти детали, «подробности времени» активно работали на общее настроение и впечатление,