100 очерков о Петербурге. Северная столица глазами москвича - Густав Александрович Богуславский

История отечественного художественного собирательства – интереснейший сюжет. Дворцовые собрания, о богатстве и разнообразии которых дает представление кремлевская Оружейная палата, церковные и монастырские собрания икон и драгоценных предметов культа складывались веками. Новая эпоха начинается временем Петра – художественные коллекции приобретают светский характер. Сам Петр, особенно в двух своих продолжительных европейских путешествиях (в 1697–1698 и в 1716–1717 годы), постоянно проявлял огромный интерес к художественным коллекциям Амстердама, Лондона, Парижа, Берлина; царь встречается с художниками, посещает их мастерские, его агенты (Юрий Кологривов, Савва Рагузинский, Борис Куракин) по указаниям Петра закупают на аукционах и у посредников не только отдельные полотна, но и целые коллекции.

Собственная петровская коллекция (в Монплезире, Летнем и Зимнем дворцах) – значительное культурное явление: в ней полотна Рубенса и Рембрандта, Брейгеля, Остаде, много картин знакомого царю по Амстердаму Адама Сило. Морские пейзажи – марины, баталии, портреты, сцены городского и сельского быта (так называемые «малые голландцы»)…

Но в это время создаются в Петербурге не только дворцовые художественные коллекции. И не только античная статуя, известная под названием «Венеры Таврической», приплывает из Италии на берега Невы – в роскошных садах Петербурга и Петергофа, Ораниенбаума и Стрельны появляются многочисленные скульптуры, изображающие богов и героев античных мифов, – первые российские художественные музеи под открытым небом.

А в дворцах и особняках петровских вельмож иностранные художники, приглашенные для работы в новой российской столице, создают великолепные плафоны, живописные панно, настенные парадные портреты. Европейский ранг страны и ее Невской столицы диктуют необходимость следовать европейскому стилю, европейской художественной моде.

Целые галереи живописных полотен разных авторов и жанров складываются не только в императорских дворцах, в Кунсткамере, в Сухопутном кадетском корпусе, но и у частных лиц; уже к середине XVIII века Иван Шувалов и Александр Строганов, Иван Чернышев и Пётр Шереметев стали обладателями ценнейших художественных собраний. Не только мода и соображения престижа, не только коммерческий интерес (европейский опыт подсказывал, что уже в то время художественное собирательство было удачным и надежным способом помещения капитала), но серьезный интерес и истинное удовольствие от общения с высоким искусством руководило вельможными петербургскими коллекционерами в их собирательской деятельности.

На этой волне и возникло художественное собрание, созданное при Екатерине II и называвшееся сначала, по традиции, «галереей», а позднее ставшее «Эрмитажем»… Начало его, хотя и связано со случайным обстоятельством, было, однако, не случайным. Минуло всего лишь полтора года после вступления Екатерины на престол, произошедшего не совсем обычным и не совсем законным путем. 35-летняя императрица была весьма озабочена необходимостью убедить и Европу, и Россию в законности, легитимности своего воцарения, в самоутверждении и в создании своего «имиджа» преемницы Петра и продолжательницы его дел, «матери народа» и «просвещенной императрицы». Сначала в собирании собственного художественного музея, который не должен был уступать коллекциям ее подданных, преобладали «политичные» соображения, потом появились интерес и азарт. Ведь аппетит приходит во время еды – и знаменитый ученый Мельхиор Гримм, находившийся в многолетней переписке с Екатериной, оценивал ее собирательскую страсть как болезнь, «подобную обжорству».

Ф. Хальс. «Портрет молодого человека с перчаткой»

При этом сама императрица в искусстве не очень тонко разбиралась; художественные вкусы ее были «путанные», поток картин, непрерывно пополнявших галерею, выглядел пестрым, четкой «художественной политики» в отборе покупок не просматривалось – но в потоке этом оказывалось и множество подлинных шедевров. «Художественные эмиссары» Екатерины не просто «ворвались» на европейский художественный рынок, вызвав на нем невероятный ажиотаж, – они буквально «взорвали» этот рынок, скупая ценнейшие коллекции и отдельные полотна выдающихся мастеров. Они царили на аукционах, вели непрерывную разведку, вступали в тайные переговоры, вели тонкие интриги, срывали чужие сделки.

Среди агентов императрицы были и великий Дидро, и скульптор Фальконе, и молодой русский дипломат Дмитрий Галицын, он уже в 28 лет стал русским послом в Париже, а позднее в течение почти трех десятилетий представлял интересы российского двора в Гааге. С их деятельностью связаны самые удачные, самые громкие приобретения, пополнившие коллекцию Эрмитажа уже в первое десятилетие…

А началось все так. Берлинский финансист Иоганн-Эрнст Гоцковски, задолжав русской казне огромную сумму и не имея возможности расплатиться, предложил в возмещение долга часть своей художественной коллекции. Предложение было принято – вероятно, не без воздействия известного Ивана Бецкого. 11 февраля 1764 года Екатерина подписала распоряжение о приобретении коллекции Гоцковски – эту дату можно условно считать днем рождения эрмитажного собрания. Ведь его особенность в том, что оно не создавалось вокруг какого-то уже существующего «ядра», а складывалось заново, «с чистого листа»…

Летом 1764 года картины из берлинской коллекции морем прибыли в Петербург; среди почти двухсот полотен – три Рембрандта, «Семейный портрет» Я. Иорданса и «Портрет молодого человека с перчаткой» Франса Хальса.

Дальнейшие пополнения пошли непрерывным потоком – картины привозились на берега Невы из Парижа, Амстердама, Лондона, Дрездена, Брюсселя, Женевы, Рима. Они покупались и сотнями, и отдельными экземплярами – у самих владельцев, у их родственников и потомков. Коллекция Жанна де Жилена в Париже (1765 год) и «Отдых на пути в Египет» Мурильо (1767 год), 46 картин и 6 тысяч рисунков купили у графа Иоганна-Карла-Филиппа Кобенцля в Брюсселе (1768 год), и в том же году в Париже – «Возвращение блудного сына» Рембрандта. Коллекции Шуазеля и Троншена. Грандиозное собрание саксонского министра графа Генриха Брюля – 4 полотна Рембрандта, два – Кранаха, пять пейзажей Рюйсдаля, «Персей и Андромеда» Рубенса, Терборх и Иордане, ван Остаде и четыре огромных «охоты» де Boca…

Малый Эрмитаж («Ламотов павильон»)

А в 1771 году в Париже усилиями Дидро за 460 тысяч ливров была приобретена фантастическая по своему богатству коллекция, принадлежавшая маркизу Пьеру дю Шателю, после его смерти переходившая от одного его родственника к другому, причем каждый ее дополнял. Она насчитывала почти полтысячи полотен и была куплена после смерти ее последнего владельца барона Луи-Антуана де Тьера. В Петербурге «поселились» две «Данаи» – Рембрандта и Тициана (всего в коллекции было семь «Рембрандтов»), «Святое семейство» Рафаэля, «Юдифь» Джорджоне, «Снятие с креста» Веронезе, «Вакх» Рубенса, пять портретов работы ван Дейка, полотна кисти Гвидо Рени, Пуссана, Ланкре, Ватто…

Ровно через десять лет после прибытия в Петербург первой партии картин из коллекции Гоцковски его тезка Иоганн-Эрнст Миних, сын знаменитого фельдмаршала, составил первый каталог эрмитажного собрания. В нем 2080 номеров – более двух тысяч полотен накопилось всего за десять лет (в каталоге, составленном десять лет спустя, будет лишь на 570 номеров больше).

Проходя сегодня по самым знаменитым залам Эрмитажа, мы не задумываемся, что большинство величайших художественных сокровищ, находящихся в залах Рембрандта, Рубенса, ван Дейка, украшают Эрмитаж со