100 очерков о Петербурге. Северная столица глазами москвича - Густав Александрович Богуславский

Эрмитажный театр – не только очень важный элемент придворной и политической жизни России конца XVIII века, но и важная составная часть того «культурного рывка», который переживала в ту эпоху Россия, и прежде всего ее столица.

Пожар Зимнего дворца

Возобновление дворца есть учебная книга для будущего архитектора и истинный подвиг совершивших оное.

А. Башуцкий. 1839 год

1837 год отмечен в истории Петербурга гибелью Пушкина, празднованием 25-летия победы в Отечественной войне 1812 года, открытием первой в России железной дороги и декабрьским пожаром Зимнего дворца.

Пожар этот произошел ровно через сто лет после опустошительных пожаров 1737 года, которые испепелили центральную часть столицы и стали поводом не только для принятия крутых противопожарных мер, но и для составления грандиозного градостроительного плана Петербурга.

А декабрь для императора Николая – месяц несчастливый: всего двенадцать лет назад – события на Сенатской площади, и вот теперь…

Пожар Зимнего дворца – не просто гибель царской резиденции. Это утрата одного из символов императорской власти, и воспринималась она как потускнение имперского могущества России, как знак кризиса, который переживала страна.

К моменту пожара Зимнему дворцу исполнилось уже 75 лет; он в чем-то устарел, требовал перестроек. Деревянные конструкции перекрытий и полов, перегородок и стропил, державших кровлю, во многих местах обветшали и к тому же стали постоянным источником пожарной опасности. Рядом с парадными помещениями и великолепными, вызывавшими восхищение всех, кто их видел, торжественными залами было множество темных закоулков, коридоров, углов. Как во всей стране – блеск парадного фасада и царящая за ним внутренняя неразбериха.

Дворец был не только местом обитания императора и его семейства. Это – огромное хозяйство, во многом запутанное и непонятное; достаточно сказать, что в Зимнем проживало до трех тысяч человек – от приближенных к царскому семейству лиц до разных мастеров, мелких служащих, уборщиков и прачек, дровоносов и истопников. Это был «город в городе» – со своими укладом и распорядком, со своими правилами и странностями…

И каждый император вносил нечто свое в жизнь и внутреннее устройство Зимнего: перестройки, приспособление к своим личным нуждам, попытки сделать дворец не только парадной резиденцией, но и собственным домом, пригодным и удобным для семейного проживания.

Вот уже 164 года между Невой и громадной Дворцовой площадью стоит «другой» Зимний дворец; в роскошный барочный «футляр», в наружную оболочку, созданную великим Растрелли, вложена иная «начинка» – и мы парадной лестницы зал, украшенный портретами шести фельдмаршалов) был «слышен дымный запах», иногда исчезавший, но потом появлявшийся вновь.

Б. Грин. Пожар в Зимнем дворце 17 декабря 1837 года. 1838 год

Дворцовые пожарные (содержалась специальная рота) обследовали печи и дымоходы, но ничего особенного не обнаружили. Лишь позднее, в ходе тщательного расследования выяснится, что в помещении лаборатории дворцовой аптеки, где приготовлялись лекарства (она располагалась в подвальном этаже под Фельдмаршальским залом), печной дымоход кто-то заткнул скомканным рогожным кулем, который тлел-тлел, пока не воспламенился…

Вечером 17-го император с семейством был в Большом театре – давали балет «Сильфида» с непревзойденной Тальони. В 8-м часу, когда в том же Фельдмаршальском зале заметили струйки дыма, тянувшиеся со стороны стены, отделяющей этот зал от соседнего, Петровского, солдаты дворцовой пожарной роты по тревоге обследовали чердачные и подвальные помещения, а когда подняли паркет в Фельдмаршальском зале – из-под него вырвалось пламя, вскоре охватившее деревянную стену к Петровскому залу.

Вскоре полыхали и деревянная балюстрада хоров, и люстры, и деревянный свод над троном в Петровском зале. Огонь быстро пробирался к соседним помещениям: Большому («Гербовому») залу, к Военной галерее, к дворцовому большому храму – в другую сторону, к личным покоям императрицы и императора, расположенным во 2-м и 3-м этажах вдоль Невы.

Срочно вызванный из театра император первым делом распорядился разбить окна, чтобы находившиеся внутри люди не задохнулись от едкого дыма, но через разбитые окна во дворец ворвался зимний ветер, способствуя распространению огня. Детей императора (младшим сыновьям было 5, 6 и 10 лет) перевезли в «Собственный» (Аничков) дворец Николая I.

К полуночи пылало все: паркеты, оконные наличники, перегородки, балки и стропила – зарево от пожарища освещало полнеба, облака отражали переливы бушующего огня.

В.П. Стасов

Растерянность, проявившаяся в первые минуты, довольно быстро отступила, ей на смену пришла строгая распорядительность в стремлении не только бороться с огнем, но и спасать дворцовое имущество и установить жесткий порядок вокруг дворца. Город был взбудоражен, сотни, а потом и тысячи людей ринулись к горящему дворцу: одни, чтобы помочь, другие – просто поглазеть.

Помимо роты дворцовых гренадер срочно «задействовали» дежурные батальоны гвардейских полков. Солдаты плотной цепью стали по краю площади, вдоль зданий Главного штаба и Адмиралтейства, – чтобы ни один посторонний не мог проникнуть на площадь, куда стали выносить дворцовое имущество. Другие солдаты носили кирпичи на чердак дворца к тому месту, где помещения дворца смыкались с помещениями Эрмитажа, – здесь спешно закладывались все проемы и воздвигалась новая кирпичная стена. Сотни солдат выносили из горящего здания различное дворцовое имущество: мебель и фарфор, мраморные статуи и вазы, ковры, драгоценности и серебряную посуду, книги и рукописи из дворцовой библиотеки и иконы из обоих дворцовых храмов, портрет Петра Великого из Петровского зала и портреты из Фельдмаршальского зала и Военной галереи, личное имущество живших во дворце – все выносилось из горящего здания и складывалось во дворе и на площади, вокруг Александровской колонны…

Очевидцы отмечали личную отвагу и «неограниченное усердие» солдат, быстроту их действий и «умную сообразительность» тех, кто всем распоряжался. Ничего не пропало, имущество перенесли с площади в течение ближайших дней в Главный штаб и Адмиралтейство (мебель и фарфор перевезли в Таврический дворец), где оно было разобрано и сохранялось до возвращения в восстановленный Зимний…

Уже на следующий день началось расследование причин пожара, и была создана специальная Комиссия «для устройства, возобновления и отделки дворцового здания… и внутри оного украшения»; в эту Комиссию вошли не только высшие чиновники (графы Бенкендорф и Клейнмихель), но и архитекторы Штауберт, Стасов и Брюллов.

«Стратегический план» был определен с самого начала: не просто восстановить дворец, привести его в состояние, пригодное для использования, но и реставрировать его, восстановить в первоначальном виде (ликвидировав при этом те несуразности, ветхости, закоулки и путанную планировку, которые «отложились» в прежнем дворце за 75 лет его существования). «Дворцовое здание, – говорилось в «Положении» о Комиссии, утвержденном уже 29 декабря, – должно было поновлено так точно, как оно до пожара существовало».

B.C. Садовников. Фельдмаршальский зал. 1852 год

Трагедия пожара стала поводом для начала грандиозного, прекрасно организованного предприятия, целью которого было осуществление – фактически впервые в России – широкомасштабных реставрационных работ.

Комиссия состояла из двух частей: хозяйственной и художественной. Первая распоряжалась финансами, заключала подряды, контролировала расходы, отвечала за организацию работ. Вторая