100 очерков о Петербурге. Северная столица глазами москвича - Густав Александрович Богуславский

года все десять фигур Теламона были установлены у столбов, поддерживающих свод крыльца главного фасада Нового Эрмитажа. А все строительство было завершено в 1851 году. Тогда же, незадолго до торжественного открытия музея, были утверждены «Правила» для осмотра Эрмитажа и «Инструкция по управлению» музея. А в 1864 году отменили все ограничения для посетителей Эрмитажа и огромный «Музеум», оставаясь придворным, стал публичным, открытым – одним из крупнейших и лучших в Европе по своей организации и по своему научному потенциалу.

А российская столица с сооружением Нового Эрмитажа обогатилась еще одним архитектурным шедевром, вот уже в течение полутора столетий входящим в первый ряд ее самых значительных достопримечательностей.

Взрыв в Зимнем дворце

Вечер 5 февраля 1880 года был морозным, столбик термометра опустился до 14 градусов, и местность вокруг Зимнего дворца – площадь и набережная – ив обычное время не очень многолюдная, выглядела совсем пустынной. В 6 часов 20 минут вечера центр столицы и России потряс грохот мощного взрыва – одного из самых кровавых, но не первого и, к сожалению, далеко не последнего в дореволюционной истории нашей страны.

Следует отметить, что Александр II был единственным российским императором в XIX веке, считавшим именно Зимний дворец своей главной резиденцией и местом проживания своего семейства. Дворец был огромен – по площади, по числу парадных зал, жилых комнат и служебных помещений, по числу окон и дверей, по обилию самого разнообразного имущества – от коронных драгоценностей до огромных запасов вин в погребах и дровяных сараев и каморок, заваленных всяким хламом. Население дворца насчитывало более трех тысяч человек: царское семейство, высшие придворные чины, фрейлины – и огромная обслуга: лакеи и повара, истопники и рабочие разных специальностей – все, кто обеспечивал жизнедеятельность дворца не только как императорской резиденции, но и как огромного хозяйственного организма.

…День пятого февраля протекал во дворце, как обычно, ничего особенного не предстояло. В караул в этот день заступили солдаты лейб-гвардии Финляндского полка, прибывшие во дворец из своих казарм, находившихся на Васильевском острове рядом с Горным институтом. Полковник Строев принял команду над караулом, и 30 гвардейцев, получив пароль «Верное», разошлись по 21 внутреннему посту в разных частях дворца. Сменный караул расположился в помещениях кордегардии и Главной гауптвахты, находившихся по соседству, по обе стороны крыльца, выходившего из Светлого коридора первого этажа во двор.

Сегодня множество посетителей Эрмитажа проходят по дворцовым коридорам и залам, даже не подозревая о том, что находятся в тех самых местах, где почти 123 года назад произошла ужасная трагедия. Под Светлым коридором, под вестибюлем перед крыльцом во двор, под помещениями бывших кардигардии и гауптвахты располагалась особая часть дворца, примыкавшая к его парадным помещениям, но бывшая частной территорией семейства Александра II. От ротонды и Арабской столовой тянется, прорезая западный фасад дворца, Темный коридор. Комнаты вдоль него, обращенные к Адмиралтейству, – личные покои Александра II (с июля до октября 1917 года в них располагался А.Ф. Керенский); по другую сторону коридора располагалась обращенная 17 окнами во двор анфилада комнат, в которых жили сыновья императора, великие князья (эта часть дворца называлась 3-й Запасной половиной). Далее, там, где кончался Темный коридор, находились личные покои императрицы Марии Александровны, включая великолепный Белый зал (поэтому выходящие на Дворцовую площадь Октябрьский подъезд и лестница в те времена назывались подъездом и лестницей Ее Величества).

Столовых в этой части дворца было несколько: Малая Помпейская (та, в которой будет арестовано Временное правительство), Арабская и Большая столовая, обращенная в сторону двора и находившаяся в южном конце 3-й Запасной половины, непосредственно над помещением кордегардии.

А под кардегардией, в подвальном этаже дворца, рядом с уборной для караульных солдат, находилась комната, где, как и во многих других помещениях этого этажа, жили рабочие из дворцовой обслуги. Три столяра, среди которых был и поступивший на службу в Зимний дворец в сентябре 1879 года молодой, красивый, грамотный, очень располагающий к себе и великолепно владевший столярным мастерством рабочий, именовавшийся Степаном Батышкиным.

Паспорт у него был поддельный, хотя подлинное имя проживавшего по нему человека совпадало с указанным в паспорте. Но истинная фамилия его – иная: Халтурин. Степан Николаевич Халтурин – пролетарий из крестьян, несомненно, высокоодаренный, высоконравственный и убежденный человек. Член подпольной партии «Народная воля», яростный сторонник индивидуального террора, пользовавшийся особым доверием лидера народовольцев Александра Желябова.

Поступление Халтурина во дворец на должность столяра, его отличная профессиональная работа, обратившая на него уважительное внимание начальства, – все это составляло часть плана террористического акта, к осуществлению которого «столяр Батышов» готовился почти три месяца. Жившие во дворце рабочие в свободное время беспрепятственно входили и выходили в город. Халтурин после своих частых отлучек непременно возвращался с небольшими порциями изготовленного в подпольной мастерской «Народной воли» динамита. Довольно скоро в большом сундуке, стоявшем под его койкой, набралось такое количество взрывчатого вещества, которого стало достаточно для производства мощнейшего взрыва. Замысел был невероятно дерзким: взрыв должен иметь такую силу, чтобы разрушить каменные своды подвального помещения и мощный свод, отделявший кордегардию от находившейся над ней императорской семейной столовой. Наиболее удачным моментом для этого акта Халтурин считал время обеда, когда в столовой будет находиться вся царская семья; распорядок дня соблюдался неукоснительно – обед начинался в 18 часов. Халтурин назначил время взрыва на 18 часов 20 минут. Подготовив все, он, заблаговременно пригласив своих сожителей «погулять», покинул каморку, зная, что больше сюда не вернется.

…Наступил вечер 5 февраля. В помещениях дворца зажглись освещавшие их сотни газовых рожков (всего лишь за год с небольшим до того, 1–3 декабря 1878 года, капитан 2-го ранга Воеводский проводил в Зимнем дворце первые опыты электрического освещения «по системе господина Яблочкова»). В столовой все было готово к обеду императорской семьи. Срок начала обеда миновал, но обедающие еще запаздывали: императрица недомогала, а император поджидал гостей – прибывшего в Петербург гессенского принца Александра с сыном. Лакей Михаил Коровяков стоял близ накрытого стола, глядя на двери столовой и ожидая появления хозяев дворца. Двое дверей открылись одновременно, в проеме одних показались царь и гости, через другие входили члены императорского семейства.

И в этот момент раздался оглушительный взрыв. Пол в столовой вздыбился и осел, проваливаясь сквозь разрушенные своды, отделявшие столовую от первого этажа, погребая среди кирпичных обломков столы, посуду (позднее паркет в этом и соседних помещениях пришлось восстанавливать на площади в 260 кв. м).

Столовая Зимнего дворца после взрывы. Фотография конца XIX века

Лакея Коровякова ранили, больше во втором этаже никто не пострадал. Но во дворце наступила темнота, сквозь множество разбитых окон в парадные залы и жилые комнаты ворвался морозный