Киевская и Суздальская земли XII-XIII веков - Пётр Николаевич Полевой

в жизнь политическую, военную и общественную князья и в семейную жизнь вступали также рано. Весьма многие из них женились между 14–17 годами, а известны отдельные случаи браков и в десятилетнем возрасте: так, Святослав Игоревич десяти лет женился на дочери Рюрика Ростиславича (1181 г.). Княжны выходили замуж еще ранее, и замужество в 8-летнем возрасте не представляло собою исключительного или даже редкого случая.

Само собою разумеется, что так как браки совершались в таком юном возрасте, то зависели вполне от родителей, которые по взаимному соглашению озабочивались о подыскании невесты сыну и жениха дочери. В выборе женихов и невест не замечаем еще никакой исключительности, ни племенной, ни религиозной. Князья женились на княжнах русских и дочерях половецких ханов, избирали себе жен и на далеком Кавказе, из обез и яссов; точно так же княжны выходили замуж и за русских князей, и за царей греческих, за королей венгерских и польских, и за ханов половецких. Свадьбы справлялись роскошно, сопровождались пышными пиршествами, к которым готовились заблаговременно, варили меды и издалека созывали родственников и союзных князей, с женами, и ближайших мужей дружины их, также с женами. За невестами отправлялись нередко многочисленные поезда, и в числе поезжан видим важнейших представителей дружины со стороны отца женихова.

Едва доходила до отца невесты весть о приближении сватов жениха, как он спешил выслать для приветствия их почетную встречу из мужей своей дружины. Отец невесты дарил сватов и поезжан жениха, а отец жениха отдаривал сватов и поезжан невесты. За невестами, смотря по состоянию князя, давалось приданое.

Положение княгини, судя по сохранившимся свидетельствам, было почетным и самостоятельным. Княгини имели независимые от мужей средства, уделы с городами и села, которыми распоряжались на полной своей воле. Княгини иногда являлись примирительницами в распрях; им поручали князья в отсутствие свое исполнение важных распоряжений; им, как верным и преданным советницам, доверяли мужья свои затаенные помыслы, иногда скрываемые даже от ближайшей и старейшей дружины; к ним обращались на смертном одре с последнею ласкою и заветом. Сохранились свидетельства, указывающие на то, что и к сестрам, и к невесткам своим князья относились чрезвычайно нежно и почтительно, заботились о них и не стесняли их свободы действий. И женщины, со своей стороны, пользовались этой свободой вполне, то принимая участие в делах политических, то посвящая себя заботам о своем образовании, то вступаясь в дела церковные. Путешествия княжон и княгинь в Царьград и Иерусалим не были в эту эпоху явлением необычайным, и благодетельное их влияние на современные нравы, влияние просвещенное и проникнутое глубокою, живою религиозностью, едва ли может подлежать сомнению.

Кроме родин, крестин, свадеб и постриг, из празднеств семейных справлялись еще именины. Все эти семейные празднества сопровождались весьма обычными съездами родни и гостей, на прием которых радушный хозяин не жалел ничего. Отметим кстати некоторые черты быта, относящиеся к гостеприимству.

Князья, при встречах, обнимались и целовались. Если встреча эта происходила на пути и князья съезжались верхами, то для взаимного приветствования они сходили с коней. Когда гость приезжал на княжий двор, навстречу ему сходили с сеней слуги княжие и вели его перед князя. Там ставили они ему стул и сажали его. Если приезжий гость был княжеского рода, то нередко и сам князь сходил к нему с сеней навстречу и сам вел его в гридницу. Но молодые князья иногда и не допускали до этого князей старших: они всходили на сени, не ожидая встречи, и, входя в горницу, кланялись хозяину. Хозяин вставал им навстречу с своего места, целовался с ними и сажал их рядом с собою.

Общие княжеские съезды и частные свидания князей между собою сопровождались весельем и пирами. При этих пирах было в обычае хозяину дарить гостя и гостю отдаривать хозяина дарами очень ценными. Случалось даже, что щедрость хозяев-князей, позвавших к себе гостей на пир, принимала очень широкие размеры, и дары распространялись не только на дружину княжескую, и на всех принимавших участие в пиршестве. Любопытно, в этом отношении, свидетельство летописи под 1160 г., о снеме Ростислава с Святославом Ольговичем в Моравийске, «месяца мая в 4-й день». «Съезд их, – замечает летописец, – был на великую любовь. Тогда Ростислав позвал к себе Святослава на обед. Святослав поехал к нему, и была великая между ними радость в тот день и (обменялись они) дарами многими: Ростислав подарил Святослава соболями и горностаями и черными кунами, и песцами, и белыми волками, и рыбьими зубами. На другой день позвал Святослав Ростислава к себе на обед… и подарил Святослав Ростиславу (шкуру) пардуса и двух коней борзых с коваными седлами»[31].

Судя по тому, что слово «пити» является, в современных памятниках XI–XII вв., равносильным со словом «пировать», судя и по многим другим фактам, отмеченным летописью, бражничанье было одним из наиболее выдающихся пороков времени в княжеской и дружинной среде XI–XII в., тем более что, при общеславянской склонности наших князей к гостеприимству и удалому разгулью, было много и поводов к развитию этого порока. К тому же, кроме охоты и пиров, кроме удалых упражнений в наездничестве и уменье владеть оружием, потех для досуга было немного.

Рис 7. Княжеские забавы (фреска Киево-Софийского собора)

В житии Феодосия сохранилось любопытное свидетельство об увеселениях, которые названы там даже обычными увеселениями княжескими. Преподобный Феодосий рассказывает, что однажды, придя к Святославу (Ярославичу), он застал его потешающимся в хоромах, где перед ним музыканты играли на гуслях, а иные пели, и все веселились, забавляя князя разными играми.

Наиболее древние из наших былин, в которых, несомненно, отразились отголоски киевского периода, описывая «почестные пиры и столованья княжеские», также упоминают о пении и гуселках яворчатых как о весьма обычной забаве; но былины большею частью приписывают эти песни скоморохам, скоморошинам и, даже влагая песню в уста и гусли в руки богатырю, заставляют его недаром окручиваться в платье скоморошеское». Современные памятники упоминают о каких-то гудцах и шпилерах, потешавших своею игрою на пирах, о «немцах, венедицах, греках и мораве, поющих славу Святославу, князю киевскому». Есть даже основание думать, что существовали особые певцы княжеские, но они не составляли особого привилегированного класса придворных поэтов, а принадлежали к числу вдохновенных народных певцов и сказателей, слагавших песнь свою во славу князю и «певших про старые времена и про нынешние, и про все времена досюлешние».

Поучение Мономаха дает нам довольно ясное понятие о том, как проходил день князя и в чем состояли его ежедневные занятия. Вставали князья до восхода солнечного