Киевская и Суздальская земли XII-XIII веков - Пётр Николаевич Полевой

мнению, которое высказывают эти старые, опытные думцы, эти «мужи отец наших» (как их называет Мономах), весь свой век проводившие на службе князя, пока могли «усидеть на коне». Даже и затаенные помыслы князя известны были старейшей дружине, так как ни один из них не мог быть приведен в исполнение без помощи дружины. «Ты прав пред Богом и пред человеками, – говорит Мстиславу Изяславичу его дружина (под 1170 г.), – и мы все ведаем твою истинную любовь ко всей братии; без нас ты не можешь ни сделать ей зла, ни даже замыслить». Летопись тщательно отмечает все те случаи, когда князь поступал, не посоветовавшись с дружиною, или же отдавал предпочтение младшей дружине пред старейшею. По отношению к Киеву нельзя не отметить одного важного факта: в Киеве старейшею была местная дружина, всякая пришлая в Киев дружина являлась младшей дружиной.

Князю киевскому Святополку (под 1093 г.) летописец ставит в большой укор то, что он решился посадить половецких послов в поруб и начал войну с половцами, не посоветовавшись «с большею дружиною отца и стрыя своего» (т. е. местною киевскою), а только с тою, «которая вместе с ним пришла в Киев» и которая, следовательно, составляла меньшую (молодшую) дружину.

Очевидно, ту же местную, старейшую дружину старался закупить, переманить на свою сторону Святополк Окаянный, когда, вокняжившись в Киеве (в 1015 г.), стал раздаривать одним из мужей – корзна, другим – куны.

Понятно, что при таком положении старейшей дружины и при том влиянии, которое она могла оказывать на князя, в мужах и боярах княжеских нередко должны были заискивать сами князья; и мы действительно видим, что менее сильные и значительные между ними нередко заискивают покровительства или союза князя киевского, задаривая его мужей и бояр и прося их о ходатайстве за себя (1128 г.).

Мирные, дружеские отношения между князьями в значительной степени зависели от того, в каких отношениях находились старейшие представители их старейшей дружины, которые даже и на съездах княжеских принимали участие в совещаниях князей и могли, наравне с ними, высказывать свое мнение. Отсюда понятно, почему было в обычае между князьями, чтобы, при заключении договоров и скреплении этих договоров крестным целованием – дружина также целовала крест в том, «что они будут обоюдно князьям своим добра хотеть, и честь их стеречь, и князей своих между собою не ссорить» (1150).

Рис. 10. Князь и дружина (по «Сказанию о Борисе и Глебе»)

Высокое положение старшей дружины по отношению к князю выражалось в том, что и в его домашнем, семейном быту бояре и мужи пользовались великим почетом. Из них избирались дядьки или кормильцы для руководствования молодыми князьями, при которых они находились безотлучно до зрелого возраста, а при свадьбах княжеских бояре и жены боярские имели важное значение в качестве сватов и поезжан молодого князя и молодой княгини. Старейшая дружина присутствует и при кончине князя, а при похоронах его те же мужи и бояре ведут за гробом коня княжеского и несут его стяг. После смерти князя на дружине старейшей лежала обязанность озаботиться о княгине, о малолетних детях князя и его имуществе (1171)

Членам старейшей дружины принадлежали и две единственные известные нам, по-видимому, весьма почетные должности при дворе князя киевского: покладника[38] и меченоши[39].

Почетное положение старшей дружины сопряжено было и с весьма хорошим положением материальным. Бояре и мужи являются владельцами богатых сел, обширных земель и многочисленных стад. У них не только в Киеве, но и под Киевом, точно так же, как и у князей, свои дворы (усадьбы), на которых есть что пограбить. Они даже не правят сами своими имениями и угодьями: у них для этого есть свои тиуны[40]. И сам князь, постоянно нуждаясь в поддержке со стороны дружины, заботится о том, чтобы ей жилось хорошо и богато. Изяслав Мстиславич недаром говорит дружине своей: «Вы из-за меня лишились своих сел и своих жизней (т. е. движимого имущества и преимущественно стад)… и я либо голову свою сложу, либо верну свою отчину и всю вашу жизнь»[41]. Недаром и дружина в похвалу и в особенное достоинство любимым князьям своим ставит именно то, что «они имения своего не щадили, не сбирали ни злата, ни сребра, а все отдавали дружине своей».

Из этих известий мы можем вывести то заключение, что дружина действительно получала имение от щедрот князя, который ничего для нее не жалел и любил делиться с нею своим избытком; но щедроты княжеские, конечно, составляли не все достояние дружины. Дружина, вероятно, была богата сама по себе и, сверх того, имела право на определенную часть в доходах княжеских. Эта сторона отношений князя к дружине, как надобно предполагать, и составляла главную суть того ряда (уговора, условия), который, при вступлении на киевский стол, заключил с дружиною князь Мстислав (в 1169). Если бы не существовало такого ряда, определяющего материальное положение старшей дружины, если бы, кроме того, члены дружины и сами по себе не владели значительными богатствами, то едва ли бояре и мужи могли бы занимать при князе то положение, в каком мы их видим при князе киевском в период XI–XII вв.[42]

Важным свидетельством в пользу значительных богатств, которыми обладали старшие члены дружины, служат, с одной стороны, большие пожертвования, наравне с князьями приносимые дружиною церквам и монастырям и за которые духовенство отплачивает им равным с князьями почетом, давая место их праху и праху их жен внутри церквей, рядом с гробами князей и княгинь; с другой стороны немаловажным свидетельством в пользу весьма завидного материального положения, каким пользовались бояре и мужи, служит то, что когда они попадались в плен, то победитель отпускал их, взяв с них выкуп (1146).

Гораздо менее сведений имеем мы о дружине младшей – отроках, детских и пасынках. Не подлежит сомнению только то, что их положение не имело ничего общего с положением старших дружинников, как со стороны материальной, так и со стороны их отношения к князю, которое являлось преимущественно подчиненным и во всяком случаю совершенно второстепенным. Члены младшей дружины, отроки и детские, никогда не принимают участия в думе княжеской и только в военном совете имеют они право голоса; но не следует забывать, что в военный совет допускались даже и черные клобуки, и берендеи. Князь, который, оттолкнув от себя старшую дружину, окружал себя одними детскими, возбуждал недоверие к себе даже и между погаными[43].

В противоположность старшей дружине, младшая постоянно несет на себе только весьма