Homo cinematographicus, ars longa - Лев Александрович Наумов

sapiens, ставший частью джунглей, ведь он не подвержен страху. Этот образ решен по Фрейду, поскольку охотника играет тот же актёр, что и Пэрриша-старшего. Ван Пелт строго соблюдает свои простейшие правила: он повторяет, что убьёт лишь того, кто бросил кости. Вновь – судьба. Торговец оружием тоже принимает условности игры, соглашаясь продать охотнику явно фантасмагорический пулемёт за игровые деньги. Есть несколько моментов, которые будто бы связывают «Джуманджи» и внешнюю действительность воедино. Один из них – это негоция. Другой – это Карл, сообщающий Алану: «Всякий раз, когда со мной случаются неприятности, ты оказываешься рядом». В сущности, два эпизода неприятностей происходили в двух разных реальностях.

В конце игры-бытия нам представляется модель смерти:

– Не боишься? – спрашивает Ван Пелт.

– Боюсь, конечно. Но отец говорил мне: «Встречай грудью опасность», – отвечает трясущийся Алан.

– Первый раз ты ведешь себя как мужчина! – хвалит его охотник, то ли как достойного соперника, то ли как сына. – Последнее слово?

– «Джуманджи», – произносит Алан, фишка которого дошла до конца.

Примечательно, что самому Ван Пелту прозвучавшая вокабула не знакома. Он не знает, как называет то, в чём он живёт… существенной частью чего, по сути, является. Произнося победоносное слово, Алан, очевидно не боится. Потому что он верит в игру, верит в её незыблемые правила, а по тем скудным сведениям, которые о них известны, он победил. И эта вера спасительна… так же, как в жизни.

Произнесённое название восстанавливает космос, и в царстве порядка появляются смыслы. Если не допустить возникновения хаоса, то всё происходящее было не ради выживания, а во имя поцелуя, во имя любви, во имя множества гармонизующих бытие фантомов. Во имя того, чтобы спасти родителей Джуди и Питера. Эту основательную связь поколений понимают супруги Пэрриши – Алан и Сара, но не дети… Так устроена жизнь. Но юные Шепарды тоже когда-нибудь станут взрослыми.

К проблеме франшизы

Фильм 1995 года снискал изрядную популярность, заняв девятое место по кассовым сборам в США, не считая мирового проката, хотя первоначальная востребованность книги этого совсем не предвещала. Продюсеры, безусловно, хотели зарабатывать на истории и дальше, потому возник вопрос о продолжении или франшизе. Тут-то стало ясно, что игровая суть происходящего и сеттинг, основанный на отдельных ходах-эпизодах, создаёт едва ли не беспрецедентное по степени свободы и безграничное по размаху пространство для дальнейшего развития сюжета или, по крайней мере, для его длительного топтания на месте.

От наиболее напрашивающегося, лобового продолжения, в котором Шепарды взрослеют, а коробка с игрой оказывается в руках каких-то других детей, решительно отказались, рассчитывая, вероятно, на оригинальность обстоятельств. Быть может, именно это стало роковой ошибкой.

Сначала по следам картины вышел мультсериал, который был в эфире с 1996-го по 1999 год. От первого фильма и книги его отличало, например, отсутствие Сары – персонажа, который не особенно полюбился зрителям. Алан же находился непосредственно внутри игры постоянно, тогда как Джуди и Питер перемещались к нему в каждой серии. Иными словами, теперь не джунгли вырывались во внешний мир, а действие разворачивалось внутри коробки. Всякий эпизод, по сути, представлял собой отдельный ход.

Вольная структура дала возможность очень сильно отклоняться от базовой концепции, что полностью размывало сюжет. Так или иначе, несмотря на весьма примечательный, «не совсем детский» визуальный стиль, сериал закончился сороковым эпизодом. Аморфная генеральная линия происходящего, ориентированная на произвольное количество серий, была увенчана вызволением Алана из «Джуманджи».

Приходится признать: это было фиаско. Авторы ожидали совершенно другого эффекта и отклика публики. Однако ритмичный стук барабанов, ставший фирменным знаком ещё не существующей франшизы, всё манил, намекая, что продолжение неизбежно. Удивительно, но намёк этот почувствовал даже автор книги-первоисточника. Крис Ван Оллсбург написал «Джуманджи» в 1981-м, а в последующие годы создал множество других произведений, не снискавших даже близко такой популярности. В 2002-м из-под пера движимого неведомым позывом писателя вышло своего рода продолжение – книга «Затура», которая три года спустя была экранизирована Джоном Фавро.

В центре вновь игра, через которую в повседневность двух детей: на этот раз – братьев Уолтера и Дэнни Будвинг (заметим, у них есть ещё и старшая сестра Лиза) – проникает стихийный мир. Название недвусмысленно указывает, что источником в данном случае будут выступать не джунгли, а нечто космически-футуристическое. Так и происходит. И это огромный просчёт: космос – не хаос, а потому прежнего очаровательного экзистенциального контраста не возникает. На смену ему приходит ощущение неловкой несоразмерности.

Занятно, что упомянутые дети-Будвинги фигурируют и в книге «Джуманджи» – это они находят игру после того, как Питер, Джуди, Алан и Сара заканчивают свою партию. Их мама, которая также появляется на последних страницах, замечает, что её сорванцы никогда не читают инструкций к играм и – это особенно существенно в данном случае – не доигрывают партии до конца. Выходит, будто, проведя время в «Джуманджи», они теперь обнаруживают коробку с «Затурой» и, как ни в чём не бывало, снова решаются поиграть? Или в своё время они отложили первую игру? Странная ситуация…

На самом деле то, насколько справедливо считать «Затуру» преемницей или продолжением «Джуманджи» – большой вопрос. Упомянутое использование эпизодических персонажей в качестве центральных лишь запутывает дело. Безусловно, на уровне генотипа произведения роднит тот факт, что в центре вновь настольная игра со сходными принципами. Вот только достаточно ли этого? В «Затуре» всё гораздо скуднее. У героев, по сути, довольно мало врагов – робот (в конце действующий на пользу Будвингам) и зоргоны.

Впрочем, в финале ситуация заметно улучшается, когда зрители понимают, что появившийся из игры астронавт – это выросший Уолтер. Уолтер, поступивший плохо, не вернувший брата. Уолтер, который не справился… хотя и не проиграл, а застрял в игре, подобно Алану.

Маленький Уолтер, представлявшийся главным героем с самого начала, видит этот контраст, в результате спасая и брата, и себя. Это неплохо, но данный момент не игровой, а сугубо драматургический и, положа руку на сердце, довольно распространённый.

На самом деле, очевидно, что книга Ван Оллсбурга сразу создавалась под экранизацию с узнаваемыми отсылками к давнему бестселлеру. Скажем, сцена с роботом за дверью копирует эпизод со львом в спальне. Тема жульничества вновь становится одной из краеугольных… Собственно, если в игре и есть грех, то это именно умышленное нарушение правил – этический комплекс бытия редуцируется до такой аксиомы. Аналогично, игроки – вновь дети с непростой судьбой, с травмой, будто детство принципиально не может быть счастливым. Заметим, сколь резко это контрастирует с классической отечественной культурной традицией, в которой начало жизни нередко представляется, как минимум раем. Так вот, эти дети доигрывают партию