Труды и дни. (Из воспоминаний) - Борис Андреевич Успенский

позвонил ему, объяснил, кто я такой, и задал вопрос: я хотел бы узнать, как крестятся эфиопы, справа налево или слева направо, и как благословляет священник, осеняя крестным знамением того или иного человека. “Знаете, – сказал мой собеседник, – лучше всего вам самому понаблюдать за тем, как это происходит”. Он предложил встретиться в ближайшее воскресенье у входа в церковь и обещал после богослужения познакомить меня с священником. “Заодно я и сам узнаю, как надо креститься”, – неожиданно добавил он. Впоследствии мне довелось побывать в храмах, принадлежавших к другим религиозным общинам; это было очень интересно.

Так я изучил все основные конфессии, пока не дошел до несториан. Здесь моя работа остановилась: в Риме не было несторианского храма. Между тем несториане были мне необходимы, без них я не мог двигаться дальше. Я отправился в библиотеку Папского восточного института (ответвление иезуитского Григорианского университета) в надежде найти какие-то сведения о несторианском обряде, но не мог найти того, что мне нужно. Тем не менее, походы в библиотеку и расспросы коллег (специалистов-востоковедов) оказались полезными: среди студентов института неожиданно обнаружился несторианский священник[79], и он снабдил меня необходимой информацией. Оказалось, что несториане, как и православные, крестятся справа налево (подтверждение этому было найдено затем в древних источниках). “Где же ваш храм?”, – спросил я его. “В Чикаго, – отвечал мой собеседник. – Но наш католикос находится в Сирии, в горах”.

С известным огрублением результаты моего расследования сводятся к следующему: справа налево крестятся православные и несториане, слева направо – католики и монофизиты (армяне, копты, эфиопы, сиро-яковиты). При этом выяснилось, что все они благословляют, т. е. полагают крестное знамение на другого человека, в одном и том же направлении: слева направо по отношению к субъекту действия (тому, кто совершает крестное знамение, т. е. кто осеняет крестом) или, что то же, справа налево по отношению к объекту действия (тому, на кого полагается крестное знамение, т. е. кто осеняется крестом). Иначе говоря, крестное знамение при благословении во всех традициях без исключения сначала кладется на правое плечо того, к кому относится благословение, а затем – на левое; неодушевленный объект благословляется так же, как человек, – слева направо по отношению к субъекту действия[80]. Это наблюдение оказалось принципиально важным – можно сказать, ключевым – для решения занимавшего меня вопроса: оно позволило понять, как появилось различие в осенении самого себя крестным знамением и какое значение ему могло придаваться.

Поскольку направление движения руки при благословении (при осенении крестным знамением другого человека или предмета) совпадает в разных традициях, это действие необходимо признать исходным – первичным по отношению к тому, как человек кладет крест на себя самого (крестится). Это жест священника: изначально только священник мог осенить другого человека крестным знамением[81]; между тем перекреститься (осенить себя крестом) может каждый верующий христианин. Естественно предположить, что начертание креста священником при благословении в свое время явилось отправным моментом для остальных (непосвященных) христиан: простец повторял действие священника. Оставалось понять, при каких обстоятельствах могло появиться различие в воспроизведении крестного знамения, т. е. различие в направлении движения руки человека, осеняющего крестом себя самого: слева направо или справа налево.

Очевидно, это должно было произойти при катехизации (приготовлении к крещению), когда катехумены знакомились с христианским учением. В древнейший период при катехизации священник благословлял катехумена, осеняя его крестным знамением, после чего тот получал возможность осенить им себя самого, т. е. перекреститься. Это понималось как обряд “передачи крестного знамения”[82].

При этом являлись две возможности: катехумен мог либо повторить действия священника (совершая движение рукой слева направо), либо начинать со своего правого плеча, подобно тому как это произошло, когда его осеняли крестным знамением (совершая движение рукой справа налево). Тот и другой способ действия закрепился в разных христианских традициях. Кажется возможным предположить, что обычай креститься слева направо восходит к катехизации взрослых (когда катехумен сознательно повторял действия священника, перенося руку в том же направлении, что и священник), тогда как обычай креститься справа налево восходит к катехизации детей. Совершая обряд катехизации ребенка, священник брал его правую руку и осенял его крестным знамением, произнося при этом: “Signo te signaculo Sanctae Crucis Domini nostri Jesu Christi cum manu tua dextera, ut te conservet, et ab adversis te eripiat, ut habeas vitam aeternam, et vivas in saecula saeculorum” (“Знаменую тебя знамением Святого Креста Господа нашего Иисуса Христа твоей правой рукой, дабы хранил тебя и исхитил тебя от врага, дабы имел ты жизнь вечную и жил во веки веков”)[83]. При этом крестное знамение совершалось одновременно как рукой священника, так и рукой ребенка – как от имени священника (который говорит о производимом действии в 1-м лице: “Signo te…”), так и от лица ребенка (который осеняется в это время крестным знамением). Таким образом священник перемещал руку по отношению к себе слева направо, как это принято вообще при благословении, тогда как рука катехумена (ребенка), перемещалась с правого плеча на левое, т. е. справа налево по отношению к катехумену.

Из сказанного следует, что обычай креститься слева направо является более древним: он восходит к первым векам христианства, когда катехизация осуществлялась преимущественно над взрослыми[84].

В дальнейшем та и другая традиция может осмысляться различным образом. Движение руки слева направо при осенении себя крестным знамением призвано выразить прежде всего обращение к Богу: это движение от мрака к свету, от греха к спасению. Между тем движение справа налево выражает приобщение к Богу; человек, который крестится справа налево, как бы принимает позицию Бога, находящегося на Кресте, становится сопричастным Богу: его правая сторона соотносится с правой стороной самого Бога и наоборот. В одном случае осенение себя крестом понимается как молитва, в другом – как исповедание веры[85].

Разобравшись с этим вопросом, я перешел к исследованию кругового движения (обхождения, circumambulatio). Меня интересовало, в частности, направление движения при обхождении храма, поскольку этот вопрос в Русской церкви с давних пор является камнем преткновения[86]. Споры об этом в 1479 г. привели к беспрецедентному на Руси конфликту между главой Русского государства (великим князем Иваном ІІІ) и главой Русской церкви (митрополитом Геронтием)[87]. Позднее они стали одним из пунктов разногласия между старообрядцами и новообрядцами; старообрядцы (во время пасхального богослужения, при освящении церкви, погребении плащаницы и т. п.) совершают обхождение храма посолонь (по часовой стрелке), тогда как как новообрядцы делают это в противоположном направлении (против солнца, т. е. против часовой стрелки). Новообрядцы ссылаются при этом на греков, которые тоже обходят храм, двигаясь против