Труды и дни. (Из воспоминаний) - Борис Андреевич Успенский

отличия первого от второго: они обращали внимание на несовпадение русского обряда с греческим в тех случаях, когда эти обряды совершались различным образом. В тех же случаях, когда русские делали что-то, чего сами греки не делали, они могли не обращать внимания на конкретные детали совершения обряда. В результате хождение посолонь при каждении храма сохранилось на Руси, несмотря на предписания Собора 1666–1667 гг.

На летних каникулах я был в Москве и решил кое-что уточнить у старообрядцев-поповцев Белокриницкого согласия. Я позвонил в митрополию (на Рогожском кладбище), с тем чтобы договориться о встрече. Когда-то у меня были там знакомые, однако времена изменились; теперь я никого не знал. Мне запомнился стихарный с редким именем Ромил (Ромил Иванович)[103]; формально мы с ним не были знакомы, но я надеялся, что он меня помнит. Соединившись с митрополией, я попросил Ромила Ивановича к телефону. “Ромила Ивановича нет, – сказали мне. – Он в командировке в Румынии. А кто его спрашивает?”. Я назвался. “Профессор Успенский?, – сказал мой собеседник. – Как же, как же, мы вас знаем: вы написали постмодернистскую книгу”. Я остолбенел. Я никак не ассоциировал себя с постмодернизмом и не предполагал, что могу вызвать такого рода ассоциации; меньше всего я ожидал услышать эти слова от старообрядцев. “Я написал постмодернистскую книгу?, – переспросил я, не веря своим ушам. – Это каким же образом?” – “А как же, – сказал мой собеседник, очевидно, очень довольный разговором. – Ваша книга «Царь и патриарх» состоит в основном не из текста как такового, а из примечаний, экскурсов, примечаний к экскурсам и т. д.”[104] Это была правда, и мне пришлось смириться. “Если Ромила Ивановича нет, может быть, вы могли бы мне помочь, ответить на мои вопросы, – спросил я, переводя разговор на другую тему. “Ну конечно!, – радушно сказал мой собеседник. – Приезжайте к нам, мы все вам объясним”. Я тотчас же поехал в митрополию и узнал там много нового… Полученные мной сведения помогли мне сформулировать выводы в отношении организации литургического пространства в древнерусском храмовом действе. Речь идет о противопоставлении алтарной и предалтарной части храма, которое отличало древнерусское богослужение от греческого. Это противопоставление имеет ближайшее отношение к вопросу о направлении кругового движения в богослужебном обряде – хождению посолонь и против солнца[105].

Особенностью древнерусского богослужения (до середины XVIІ в.), сохраняющегося у старообрядцев, является сочетание движения по солнцу и против солнца, обусловленное организацией храмового пространства: в алтаре принято было ходить против солнца, тогда как вне алтаря, как правило, совершалось хождение по солнцу[106]. Это отличалось как от латинского (католического) богослужения, где круговое движение совершалось обычно по солнцу, так и от богослужения греческого, где оно совершалось против солнца.

Как и когда появилось хождение посолонь в Русской церкви? Русское богослужение пришло к нам из Византии, и любые отличия русского церковного чина от греческого нуждаются в объяснении. При отсутствии сходных явлений у греков и других народов, с которыми русские были в церковном общении, движение посолонь должно рассматриваться, по-видимому, как продукт русского литургического творчества. Когда же оно появилось? Древние источники не дают ответа на этот вопрос, и мы вынуждены исходить из гипотетических объяснений.

Полагаю, что хождение по солнцу в церковном обряде восходит к началу христианизации Руси. Судя по всему, это результат приспособления греческого богослужения к местным народным обычаям. Дохристианские традиции оказались в данном случае настолько устойчивыми, что церковь, видимо, должна была принять их во внимание.

Как у славян, так и у греков (не говоря о других народах) движение по кругу посолонь и против солнца ассоциировалось с противопоставлением живых и мертвых, посюстороннего и потустороннего (загробного) мира. Соответственно, в обрядах, направленных на благосостояние, процветание и т. п. предполагалось движение посолонь, тогда как в обрядах хтонического происхождения, в частности, в погребальных и поминальных обрядах – движение в обратном направлении. Именно отсюда, по убедительному предположению А.В. Подосинова, объясняется движение против солнца в алтаре. В православном богословии престол олицетворяет собой Гроб Господень; одновременно он представляет собой гробницу, в которой находятся мощи мучеников за веру Христову: исповедническая смерть мучеников за веру мистически соединяется на литургии с искупительной жертвой Христа.. Согласно древнейшим толкованиям литургии, перенесение даров с жертвенника на престол (Великий вход) символизировало похороны Христа; отглоски такого понимания и по сей день прослеживаются в православном богослужении[107]. Можно предположить, что обхождение престола первоначально имело поминальный характер и поэтому осуществлялось вокруг солнца[108].

Алтарь – главная часть храма, и хождение против солнца в алтаре в свое время естественным образом распространилось у греков на все богослужение[109]. Поэтому в греческих храмах хождение по кругу во всех случаях – как в алтаре, так и вне его – совершается против солнца. Это относится, в частности, к обрядам венчания и крещения, где предполагается троекратное обхождение аналоя или купели: и то, и другое совершается против солнца. В таком виде этот порядок пришел на Русь, но здесь, можно думать, движение против солнца вне алтаря вызвало противодействие. В отличие от греков, где церковный обряд складывался постепенно, в процессе литургической эволюции, русские получили его сразу, как бы в готовом виде. Новообращенные христиане столкнулись с тем, что обряды жизненного цикла, такие как крещение или венчание, в храме совершаются так, как принято было совершать обряды поминальные или погребальные. Нетрудно предположить, что такая практика должна была вызвать отрицательную реакцию[110]: скорее всего, люди уклонялись от совершения подобных обрядов и, возможно, вообще от посещения храма[111]. Церковь, исходя из принципа икономии, по-видимому, вынуждена была пойти на уступки и допустить в соответствующих обрядах посолонное хождение[112].

Итак, кажется вероятным, что русские изначально не следовали предписаниям греческих уставов, заменяя хождение против солнца (вне алтаря) на хождение посолонь.

Это отклонение от греческого обряда касалось прежде всего предалтарной части храма, где находились миряне, и не относилось к алтарю, где, напротив, хождение против солнца представлялось закономерным. В результате в русских храмах возникает отчетливое противопоставление алтарного и внеалтарного пространства, которое может осмысляться как противопоставление небесного и земного, Божественного и человеческого. Это противопоставление находит отражение как в появлении высокого иконостаса[113], так и в противоположной ориентации этих двух пространств: правая сторона в алтаре соответствовала левой вне алтаря, и наоборот. Если в алтарном пространстве “правое” и “левое” были соотнесены с точкой зрения того, кто находится в алтаре и обращен к молящимся прихожанам (это может быть, например, точка зрения епископа, восседающего на горнем месте, или же точка зрения Господа, которого олицетворяет епископ), то в