Детройтская история. Становление неформальных отношений собственности в депрессивном городе - Клэр Херберт

давно окончивший престижный университет, жил и работал в городе еще недолгое время. Во время нашей встречи в одном кафе в центре Детройта Дин говорил тихо, будто опасаясь, что нашу беседу кто-то подслушает. В ответ на мой вопрос о том, как его отдел реагирует на незаконное использование участков, принадлежащих городу, Дин сообщил, что возможность предпринимать соответствующие меры ограничена нехваткой ресурсов. В то же время он был убежден, что захват жителями пустующих земель способен удержать их в городе – в силу того обстоятельства, что такие самозахваты препятствуют распространению в их кварталах противоправной деятельности. Вспоминая свое общение с горожанами, желавшими приобрести бесхозные участки, которые было невозможно купить, Дин сказал:

Я пытался сформулировать свою позицию следующим образом: «Я не предлагаю вам действовать именно так, к тому же это незаконно, но кое-кто просто взял и огородил себе участок… Я не могу рекомендовать вам поступать так же, но если вы это сделаете, не вы будете первыми… Но я вам об этом не говорил, так поступать незаконно».

Вместо того чтобы любой ценой добиваться соблюдения закона, Дин способствовал тому, чтобы свободные участки как-то использовались, поскольку, по его мнению, это было более выгодно для города.

Есть и еще один важный момент, который следует учитывать, когда мы говорим о том, как детройтские полицейские и другие представители власти в городе реагируют на незаконное использование собственности. Он заключается в том, что в большинстве своем эти должностные лица тоже являются жителями Детройта. Все они прекрасно осведомлены о том, насколько сложными могут быть условия жизни в городе, и сталкивались с этим в собственных районах. Как выразился один из моих собеседников, чернокожий полицейский Седрик, «если от самовольных жильцов никуда не деться, то пусть уж лучше это будут приличные люди». И детройтцы, и местные власти признают, что незаконное использование недвижимости способно пойти городу на благо, и считают это более важным, чем вопрос о том, законны ли подобные практики. Как и авторы других исследований, я делаю вывод, что чиновники в Детройте придерживаются общих с горожанами моральных принципов относительно того, какой вид использования собственности должен сохраняться, даже если это вступает в противоречие с соблюдением законов в полном объеме (см. [Becher 2014], [Bartram 2019]).

Связывая регулирование, правоприменение и неформальность

В депрессивных городах наподобие Детройта, где много пустующей недвижимости, стоимость ее низка, а контроль, регулирование и вмешательство властей в лучшем случае незначительны, масштабы незаконного использования незанятых и заброшенных объектов могут активно увеличиваться. Покидая город, жители бросают недвижимость – землю, дома и прочие постройки, – которая не имеет экономической ценности и становится обременением для местных властей. Сокращение численности населения приводит к сужению налогооблагаемой базы и нехватке средств для надлежащего надзора за всем брошенным имуществом или его охраны. Избыток недвижимости, не обладающей особой ценностью, создает возможности для ее незаконного использования, а это в конечном итоге приводит к перегрузке муниципальных органов власти, которые испытывают нехватку ресурсов и избирательно применяют законы и регуляторную политику. В результате многие де-юре незаконные виды использования недвижимости становятся де-факто нерегулируемыми государством – подобная ситуация и является ключевой характеристикой неформальности.

Сокращение населения, пустующие объекты, плохое состояние экономики, низкая стоимость недвижимости и урезанные надзорные и регуляторные возможности муниципалитетов – в депрессивных городах все эти факторы усиливают друг друга и нередко сосуществуют. Некоторые – пусть и не все – из этих условий присутствуют и в других частях Соединенных Штатов, оказывая влияние на то, в какой степени неформальность отношений собственности – неформальное использование недвижимости, предполагающее нарушение имущественного законодательства, – способна активно распространяться. Например, после Великой рецессии в некоторых растущих американских городах наблюдался значительный масштаб изъятия недвижимости за долги, а ряд проектов строительства пригородного жилья был приостановлен, в результате чего пустующие дома часто становились собственностью банков [Mallach 2014]. В частности, из материалов СМИ о людях, самовольно поселившихся в домах рядом с Лас-Вегасом (штат Невада) или Форт-Лодердейлом (штат Флорида), становится ясно, что в ситуации, когда доля незанятой недвижимости увеличивается, могут заодно возникнуть и такие разновидности ее неформального использования, как самозахват60. Однако в тех городах, где надзор со стороны муниципалитета ведется более жестко, полиция имеет достаточно ресурсов для реагирования на сигналы о таких действиях, а в том случае, если недвижимость имеет более высокую стоимость, у банков или других законных владельцев появляются экономические стимулы нести издержки по процедуре принудительного выселения. Пустующие объекты на территории недавно застроенных пригородов могут быть более новыми и находиться в лучшем состоянии, чем недвижимость в депрессивных городах, где пустующие площади увеличивались на протяжении десятилетий. В результате местные жители или собственники жилья в новых районах с меньшей вероятностью потерпят или признают самовольных соседей и будут по-прежнему всячески стремиться к тому, чтобы у них были «законные» соседи, – а привлечение последних может оказаться более простой задачей, чем в городах наподобие Детройта. На таких территориях, как пригороды Лас-Вегаса, не происходит схождения всех отмеченных выше факторов, а следовательно, неформальным отношениям собственности сложнее сохраняться, распространяться и влиять на местные сообщества, как это происходит в городах типа Детройта. Но даже там масштаб и интенсивность таких условий варьируются от района к району, в результате чего на уровне города в целом структура неформальности оказывается неравномерной. Фоном для включения жителей в различные неформальные практики выступают и другие характеристики города – например рост, джентрификация или «расползание».

Описанное стечение условий означает, что для горожан и лиц, присваивающих недвижимость, закон не выступает ценным или значимым арбитром применительно к тем разновидностям использования собственности, которые идут тому или иному району на пользу или во вред. Детройтцы, занимающиеся присвоением собственности, прекрасно понимают, что их вряд ли подвергнут наказанию за нарушение имущественного законодательства – в особенности, как будет показано в следующей главе, за действия, которые оказывают положительное влияние на сообщество. Таким образом, пустующие объекты детройтской недвижимости обеспечивают возможности для всевозможных практик, для которых требуется наличие доступа к недвижимости, или облегчающих такой доступ. Жители используют городскую недвижимость для того, чтобы обрести крышу над головой, для получения доходов, выращивания продовольствия, реализации художественных проектов или улучшения взаимодействия в пределах своих сообществ. Городское пространство является ресурсом, и в Детройте оно раздается бесплатно.

Глава 3. От незаконного к неформальному

Ситуация, сложившаяся в депрессивных городах наподобие Детройта, подрывает либеральный режим частной собственности, а это, в свою очередь, означает, что соблюдение формальных прав собственности может даже приводить к ущербу для благосостояния жителей и отдельных районов. Как это происходит, мы узнаем уже скоро. В предыдущей главе было показано, что законодательство, регулирующее присвоение недвижимого имущества в городе, не применяется надлежащим образом, и это – первая особенность неформальности [Castells and Portes 1989]. Данная ситуация влияет на то, как горожане в своей повседневной жизни относятся к нарушениям имущественного законодательства: жители неблагополучных районов Детройта нередко принимают, одобряют или даже поощряют незаконное использование недвижимости в своих районах. В этом заключается вторая ключевая особенность неформальности: незаконные де-юре практики становятся приемлемыми – иными словами, неформальные практики порождают легальный в глазах общества продукт и тем самым превращаются из нелегальных в легитимные [Castells and Portes 1989].

В Детройте жители сами способствуют поселению самовольных жильцов в заброшенных домах, которые, по мнению горожан, требуется защитить и сохранить, и в результате у них появляются новые соседи. Сборщики металлолома и другого утиля, люди, забирающие из брошенных домов еще пригодные предметы, и те, кто сносит аварийные здания, помогают приводить в порядок городскую застройку – они обеспечивают «вторичный цикл» использования различных вещей из бесхозных