Детройтская история. Становление неформальных отношений собственности в депрессивном городе - Клэр Херберт

постоянно. Что угодно – от всякой мелкой заразы, когда ты знаешь, что вот в этот дом приходят торчки покурить свою дурь, до конкретных точек, где она продается, и мест, где время от времени нападают на людей… В общем, в заброшенных домах может произойти много плохого… Например, все начинается с того, что где-то сваливают мусор – это нехорошо, а иногда к этому добавляются и другие неприятные вещи.

Ситуация, сложившаяся в Детройте, обнаруживает изъяны в допущении, что частная собственность – это норма: в ситуациях, когда ни экономические стимулы будущей выгоды, ни давление законов и регуляторной политики не в состоянии побудить законных владельцев заботиться о своей собственности, многие этого и не делают. Жители Детройта не могут рассчитывать на то, что законные собственники недвижимости будут хорошими соседями и станут проявлять к своим домам те заботу и внимание, к которым детройтцы стремятся в своих кварталах. Представление о том, что владение собственностью порождает заботу о ней, не соответствует повседневному опыту многих горожан. Среди них немало людей, которых эта ситуация злит, и они возлагают вину на владельцев недвижимости, уже давно отказавшихся от обязательств по отношению не только к своей собственности, но и к городу в целом. Это обстоятельство подорвало верность остающихся в городе жителей представлению о том, что между владением собственностью и заботой существует связь – или по меньшей мере об уместности такой постановки вопроса в нынешних реалиях Детройта.

Легитимное нарушение имущественного законодательства

В иных ситуациях лица, нарушающие имущественное законодательство, воспринимаются преимущественно как преступники или воры. И наоборот, собственники могут считаться жертвами противоправной криминальной деятельности людей, которые захватывают чужую недвижимость или собирают то, что плохо лежит, – иными словами, промышляют кражами, вандализмом или незаконным проникновением с целью присвоения не принадлежащего им имущества. Однако в Детройте подобные действия получают противоположную моральную оценку. В ситуации, когда жители обозлены на владельцев недвижимости, которые уже давно бросили не только свое имущество, но и весь город, и возлагают на них вину за его состояние, появляется возможность видеть в действиях тех, кто присваивает эту собственность, морально безупречное поведение. Лица, присваивающие имущество, не обязательно заслуживают осуждения – более того, если они демонстрируют заботу и внимание к объекту недвижимости и району в целом, их действия начинают заполнять отдельные пространственные и социальные лакуны, возникшие из‑за нерадивых собственников.

Один из моих собеседников, чернокожий детройтец по имени Тед, живущий в районе с большим количеством самозахваченных домов и городских огородов, в ответ на мой вопрос, станет ли он в принципе обращаться в полицию по поводу таких действий, рассмеялся: «Нет. Нет, я правда рад, что все это есть… Это лучше, чем погони на машинах, чем мужчины, которые преследуют женщин по улицах… Все это безумие мы тут видели, и по мне лучше уж это [самозахваты и самовольные огороды], чем все остальное». По мнению Теда и других жителей, появление новых людей по соседству способно сдерживать другие негативные действия. Аналогичной позиции придерживалась Эшли, подруга Теда, чернокожая коренная жительница, с которой я записала отдельное интервью:

[Пустующие здания] – это шанс для наркоторговцев обнаружить место, где можно продавать свой товар… Но если какие-то люди хотят забраться в пустующий дом [и жить там], ничего страшного… От этого в городе лишь появляется больше глаз… Чем больше таких заброшенных домов будет занято, тем меньше шансов, что случится что-нибудь не то, потому что больше людей видят, что происходит в их районе.

Остающиеся в Детройте жители хотят, чтобы у них были хорошие соседи, которые заботятся о своих домах и вносят свою лепту в жизнь района. В тех случаях, когда этого невозможно добиться за счет законного владения собственностью, у горожан появляется новое представление об имущественных правах, где на первый план выходит максимальная польза. Теперь частная собственность – законное право на владение имуществом – уже не воспринимается как необходимое условие, порождающее ответственное отношение к нему, – сама забота об имуществе становится необходимым условием для неформального права на его присвоение.

Закон выступает в качестве морального барометра: незаконные практики преимущественно воспринимаются нами как нечто нелегальное, дурное или вредное. Но в тех случаях, когда незаконные действия обретают легитимность среди той или социальной группы, они перемещаются из категории нелегальных в категорию неформальных [Castells and Portes 1989]. Один из способов осуществления такого перехода заключается в том, что акторы используют незаконные методы для достижения легитимных целей. Бывают и другие ситуации. Например, самозахват считается оправданным, когда совершившие его люди воспринимаются как лица, заслуживающие предоставления им жилья от государства (скажем, если самовольными жильцами является бездомная семья с маленькими детьми) (см. [Kearns 1979], [Pruijt 2013]). Неформальная экономическая деятельность приобретает легитимность, если она соответствует доминирующим идеологическим установкам, связанным с персональной трудовой этикой и самообеспечением (см. [Gowan 1997], [Edin and Shaefer 2015]). Достижение таких целей, как обретение жилья или работы, считается легитимным. В этом случае присвоение собственности – де-юре незаконное – становится неформальным, если те, кто это делает, демонстрируют такую же заботу и внимание к общим проблемам, которые обычно ассоциируются с владением собственностью. Забота является легитимным результатом имущественных отношений, даже если она не осуществляется легальным способом. Признавая или поощряя присвоение собственности, соответствующее этосу заботы, жители Детройта благотворно воздействуют на социальное и материальное состояние своих районов.

Этос заботы: как оцениваются неформальные права на недвижимость

Нарушения имущественного законодательства нередко ассоциировались с крушением эффективности коллективных действий: разбитые окна, незаконные проникновения или вандализм сигнализируют о беспорядке и апатии среди людей, живущих по соседству, и провоцируют новые преступления [Wilson and Kelling 1982]. Тем не менее примеры из прошлого одновременно иллюстрируют ситуацию, которая обнаруживается в Детройте: незаконное присвоение собственности может способствовать зримому социальному порядку (см. [Mele 2000], [Peñalver and Katyal 2010]). Жители, участвовавшие в моем исследовании, демонстрировали идеологическую приверженность широкому спектру нормативных представлений о должном отношении к собственности и своему сообществу: данный момент характеризует и определяет их реакции на незаконное использование недвижимости в их районах. Именно этот феномен я называю этосом заботы. По утверждению моих детройтских собеседников, незаконное присвоение собственности считается этичным, уместным, полезным и даже необходимым, пока те, кто этим занимается, демонстрируют заботу и беспокойство в отношении как самого этого имущества, так и местного сообщества. Эти люди могут придерживаться этоса заботы и тем самым вносить положительный вклад в жизнь всего района множеством способов. Забота самовольных жильцов о захваченных ими домах может проявляться в том, что они делают в них ремонт, подстригают траву и убирают мусор с газонов. Те, кто занимается блоттингом и устраивает огороды, могут сажать овощи и цветы либо огородить занятую землю забором, чтобы воспрепятствовать незаконным свалкам мусора. Лица, промышляющие сносом зданий или собирающие металлолом, могут сжигать или разбирать опасные объекты, выступающие источником беспокойства для жителей. Люди, которые забирают имущество из брошенных домов, способны улучшать состояние других частей квартала, поскольку они дают разным вещам из покинутых и пустующих объектов новую жизнь. Например, из кирпичей старой трубы можно сделать уличную жаровню, которой будут пользоваться соседи, а из обрезков древесины – скамейку. На фото 8 изображены участок земли, на котором был разбит огород с общественным пространством, и пустующее здание, над которым поработали уличные художники.

Поскольку этот идеал заботы разделяют