Детройтская история. Становление неформальных отношений собственности в депрессивном городе - Клэр Херберт

рассматривать как помощь в приведении города в порядок. Вот что думала в связи с этим Джеки, белая женщина из пригорода лет за пятьдесят, которая вместе со своими взрослыми сыновьями самовольно поселилась в чьем-то доме и время от времени промышляла продажей вторсырья: «Кому приятно смотреть на всю эту хрень – понимаете, о чем я говорю?.. По мне, так мы оказываем этому городу персональную услугу».

Джиннифер, белая чиновница, переехавшая в Детройт несколько лет назад, даже вспомнила о том, как рассчитывала, что сборщики металлолома сами появятся, чтобы расчистить участок рядом с ее домом: «Я так подумала: еще мне под боком не хватало этой уродливой хрени, найду-ка я сборщиков… И говорю им такая: что не так, ребята? это же металл, заберите его отсюда, парни!» Если лица, собирающие подобный утиль для личного использования или на продажу, руководствуются этосом заботы, то их занятия идут на пользу району, поскольку эти люди помогают расчищать территорию от хлама, используют спасенные материалы для приведения в порядок других домов или участков либо продают найденное в пунктах скупки вторсырья, где его могут запустить в повторное использование.

Что же касается людей, которые сносят обветшавшие постройки, то их забота об окружающих проявляется в том, что на улицах становится безопаснее. Многие заброшенные дома оказываются привлекательным местом для преступников, чьи занятия создают проблемы жителям, такие постройки могут обрушиться и стоят незапертыми – в них легко могут проникнуть любопытные прохожие или дети, живущие по соседству. Поэтому снести или сжечь такие строения силами горожан – это тоже забота о районе, поскольку тем самым ликвидируется потенциальный источник опасности для жителей. Чернокожий детройтец Леймар занимался этим уже полтора десятилетия – все началось с того, что он помог соседу снести аварийный дом в своем квартале. По его словам,

я считаю, что занимаюсь правильным делом. Это идет на пользу району и обеспечивает безопасность детей… Они уже не смогут забираться в такие дома, где потом проваливаются сквозь пол, а то и сам дом рушится. Почему дети это делают? Потому что не знают ничего лучшего. Для них такие дома – как будто игровая площадка.

Базовые принципы этоса заботы наглядно демонстрируют наличие некой неформальной границы: если постройка обветшала из‑за того, что была брошена ее владельцем на произвол судьбы, либо развалилась настолько, что шансы на приведение ее в порядок ничтожны, то демонтаж – изъятие еще пригодных для других целей материалов или снос – считается проявлением заботы. Уильям, белый художник из детройтских пригородов, использующий в своем творчестве подручные материалы, объяснил мне, как на его занятиях сказывается эта граница между заботой и ущербом:

Ну, большинство домов, куда я забираюсь, и так уже разграблены. Думаю, если бы я забрался в дом, откуда еще как будто ничего не вытащили или он не выглядит явно заброшенным, то я бы, наверное, ничего оттуда не взял, понимаете?.. Другое дело, когда ты типа видишь: ну да, дом сгорел, хозяев там не было три года – или знаешь, что внизу бардак, окна выбиты, но на чердаке еще кое-что осталось. Тогда я могу взять все, что угодно… Это значит, что дом давно бесхозный.

Четкое определение того, где проходит граница, за которой из какого-нибудь дома можно забирать то, что там осталось, дала моя собеседница Эшли:

Выносить что-то из дома можно двумя способами – один правильный, другой неправильный. Собственно, здесь и проходит граница… Красть у кого-то – это, я считаю, неправильно. Или вот ситуация: кто-то съезжает из дома, и, как только это происходит, сразу начинают из него тащить что ни попадя. Так поступать неправильно, потому что хозяин, скорее всего, собирался сдать дом в аренду – а вы тут как тут, собираетесь его разворотить. А если хозяин такой: «А, забудьте об этом», – то вот вам еще один заброшенный дом.

Бонд, коренной чернокожий житель Детройта, зарабатывал продажей того, что находил в брошенных домах. По его словам, в своем промысле он руководствовался ощущением ответственности как перед имуществом, так и перед сообществом. Бонд забирается только в «сгоревшие дома», которые «требуется сносить в любом случае», а если в доме кто-то живет, он никогда туда не «влезет», потому что «эти люди не делают ничего плохого, и я не делаю ничего плохого. Если я возьму у них что-то, им будет еще хуже, чем мне, так что я не стану этого делать».

Белый детройтец Тео, с одобрением относившийся к отдельным видам демонтажа, в нашей беседе даже апеллировал к закону:

Существуют законы, и они не должны допускать, чтобы нормальные дома превращались непонятно во что из‑за незаконных [действий]. Но если есть какой-нибудь сгоревший дом или что-то в этом роде, вот и идите туда, выносите из него всю эту хрень, понятно? Если видите дом, где все вверх дном, – вперед, тащите оттуда все хоть что-нибудь ценное и где-нибудь используйте. Так вроде нормально поступать, а если тут еще и есть какая-то экономика, это, кажется, хорошее дело.

Как и в случае с неформальным использованием брошенной недвижимости, детройтцы, участвовавшие в моем исследовании, нередко указывали на состояние города, объясняя, почему они поддерживают неформальный демонтаж. Диди – жительница Детройта, промышляющая блоттингом, – так объясняла свое понимание того, в каких случаях вынос оставшегося в брошенных домах имущества уместен:

Хм, все зависело от конкретной ситуации. Если дом пустовал и уже превратился в хлам, то я полагала, что там уже никто не поселится, не возьмет что-то нужное… Вы же знаете, что кое-кто здесь живет на улице, люди очень бедные, они просто не могут найти работу. Понимаете, что я имею в виду?

Ситуация, в которой оказался Детройт, осложняет характер взаимосвязи между владением недвижимостью и пользой для района. Детройтцы не рассчитывают на то, что ставка на расширение круга собственников жилья поможет улучшить условия жизни в их районах, поскольку их опыт подсказывает, что законное владение недвижимостью не обязательно порождает то ответственное отношение к ней, которое хотели бы видеть горожане. Однако это ответственное отношение можно обнаружить среди тех, кто присваивает чужую собственность. В результате вместо того, чтобы поддерживать законное владение собственностью как механизм улучшения условий жизни в своих районах, жители ориентируются на заботу, позволяющую установить неформальное право на недвижимость.

Контекстуализация этоса заботы

Под этосом можно понимать преобладающую тенденцию в убеждениях и устремлениях, характерную для того или иного сообщества. В то же время важно учитывать ряд факторов, которые осложняют практическое осуществление данных убеждений: 1) отсутствие всеобщего согласия с этосом заботы, 2) возможные разногласия относительно того, из чего складывается забота, 3) ограниченные возможности жителей по реализации этоса заботы на практике и 4) влияние расовой принадлежности на то, как мы оцениваем и интерпретируем действия других людей. Рассмотрим эти факторы по отдельности.

1. В ходе проведения интервью мне встретились четыре человека – трое наблюдателей из обычных жителей и один представитель городских институтов, – которые высказывали иное мнение, чем процитированные выше собеседники: эти люди не поддерживали незаконное использование недвижимости в своих районах. Для понимания этих альтернативных взглядов важен локальный контекст. Все указанные лица проживали в относительно густонаселенных районах Детройта: один – в Хамтрамке, а остальные трое – в разных частях исторического центра города. Они владели сравнительно дорогой недвижимостью и рассчитывали, что ее стоимость увеличится в ближайшем будущем. Кроме того, районы, где они жили, пользовались повышенным