Религиозные движения позднесредневекового Китая: Проблемы идеологии - Екатерина Борисовна Поршнева

с историей китайского сектантства. Для процесса развития сферы духовности, расширения ее границ главная роль «лиминарев» народного буддизма состояла в подготовке китайской культуры к освоению и упрочению давно назревавших в ней, но еще не обретших соответствующего оформления сотериологических тенденций. В социальном же плане, с позиций традиционных норм политической культуры, всякое расширение последних было чревато возможностью ухода подданных из-под духовного контроля государства и выбора ими иных идей и ценностей, воплощенных в религии спасения, несомой сектантскими движениями.

В противоположность нормативной, институциализованной и абстрактной сущности социальной структуры возникает спонтанная, непосредственная, конкретная сущность «коммунитас». Чтобы лучше раскрыть содержание этого понятия, В. Тэрнер приводит следующие слова М. Бубера, где вместо «коммунитас» употреблен термин «община», которая представляет собой, по выражению автора, «жизнь множества людей, но не рядом (и можно было бы добавить: не над и не под), а вместе... Община там, где возникает общность» (цит. по [125, с. 197]).

Для нас в принципе не столь уж существенна степень неортодоксальности, которую обретали те или иные положения буддизма Махаяны в интерпретации отдельных авторов. Гораздо важнее определить, до какой степени правомерно признание за буддизмом приоритета в происхождении и становлении основных компонентов сектантского вероучения.

Даосские истоки религиозных движений

В известном смысле степень органичности, глубины и масштабов воздействия даосизма на сектантские движения Китая дает веские основания идентифицировать природу последних скорее как даосскую, нежели буддийскую. Именно к даосизму восходят исторические корни этого социального и культурного феномена, основные концепции, представления, образы и термины сектантской религиозной системы, которые достигли наиболее полного развития в позднем средневековье. Во многом это объясняется присущей самой природе даосизма склонностью к антитезе или даже оппозиционности в отношении и существующей государственности, и официальной ортодоксии (см. [93,. с. 124]).

Как уже говорилось, первые зафиксированные исторической памятью религиозные движения в Китае (II в. н. э.) были связаны с даосскими сектами «Тайпиндао» («Путь великого равенства [55]») и «Чжэньидао» («Путь истинного Единого»), больше известной под принятым официальными источниками названием «Удоумидао» («Путь пяти доу риса» [56]). Центральное место в концепции «Чжэньидао» заняло осуществление идей «Небесных учителей» («Тяньши») — харизматических лидеров из рода Чжан. Созданное под их руководством теократическое государство на юго-востоке Китая просуществовало до наших дней — «(Небесный учитель», представляющий 64-е поколение этой династии, проживает в настоящее время на Тайване [260,. с. 13].

Спустя 18 веков после первых выступлений названных даосских сект за приверженность к даосской «реакционной мистике и суевериям» в начале 50-х годов было запрещено существование религиозных сект в КНР [57].

Даосская «связующая нить» становится еще ощутимее, если вспомнить, что деятельность «Тайпиндао», основанной даосским магом-целителем Чжан Цзюэ, проповедовавшим, что на смену эре «Синего Неба» вскоре придут времена «Желтого Неба», привела к знаменитому восстанию «Желтых повязок» в 184 г. Под руководством «Тайпиндао» это движение стремительно распространилось на восемь провинций и фактически ввергло в военные действия всю империю. Хотя в том, же году были разгромлены повстанческие армии и убиты вожаки восстания, отдельные объединения «Тайпиндао» продолжали спорадические выступления вплоть до 205 г. Грандиозность масштабов н радикальность идей, провозглашенных этим движением, обусловили на многие века устойчивость, укорененность памяти о нем в массовом общественном сознании [58], чему немало подтверждений дает история оппозиционного сектантства.

Так, кардинальная концепция «смены Неба», образ Желтого Неба (хуан тянь) как символ грядущего миллениума прослеживаются на разных уровнях и в конкретных эпизодах многих религиозных движений Китая. Из всего многообразия возможных примеров, подтверждающих это, наиболее впечатляющим являются учение и религиозная деятельность секты «Хуантяньдао» («Путь Желтого Неба») (о ней см. [4; 120; 143; 266]). Эта секта, обнаруженная в 1947 г. на севере Китая, была основана четырьмя веками ранее и сумела не привлечь к себе внимания властей, что во многом объясняется ее мирным характером, непричастностью к прямым насильственным акциям [59].

Организованное даосское религиозное движение впервые зародилось, вероятно, во II в. на юге Шаньдуна, а оттуда распространилось на запад и юг. В его развитии основную роль в то время играла, как уже было сказано, секта «Тайпиндао», созданная Чжан Цзюэ. Благодаря активной проповеднической деятельности он за 15 лет привлек на свою сторону несколько сотен тысяч человек. Поскольку Чжан Цзюэ объявлял болезни и страдания результатом совершенных проступков, понятия греха и раскаяния в его учении были замещены понятиями «преступления» и «наказания». Больной, помещенный в отдельное помещение, должен был как следует покаяться, хотя кроме этого Чжан Цзюэ пользовал своих пациентов заговоренной водой и другими магическими средствами. «Пафос индивидуальной моральной ответственности и сопутствующая ему религиозная экзальтация явились принципиально новым моментом, который отсутствовал в государственной религии Хань» [86, с. 174]. Именно этот эмоциональный, психологический фактор определил успех учения Чжан Цзюэ. Главная же причина бурного взлета даосских сект связана, безусловно, с глубоким кризисом империи, крахом древней общины и традиционных общинных культов. Учение «Тайпиндао» было окрашено мессианистскими настроениями бунтующих низов, связывавших гибель Ханьской державы с приходом новой эры «Желтого Неба», эры всеобщего благоденствия и гармонии.

После поражения восстания «Желтых повязок» новая религия продолжала существовать и распространять новую идею избранных «людей-семян», т. е. идею общности людей по признаку веры. Именно им, согласно учению «Тайпиндао», уготовано блаженство в царстве будущего миллениума под властью Совершенного правителя (чжэнь цзюнь). Проповедники секты распространяли тексты, описывавшие это царство даосской утопии, и экземпляр такого писания одновременно должен был служить пропуском в рай (см. [85, с. 174]).

Хотя движения «Желтых повязок» и «Небесных учителей» зародились и развивались совершенно независимо друг от друга и существенно различались по своему характеру и историческим судьбам, они имели и много генетических и типологических сходств. И уже начиная с III в. н. э. народная память соединила их вместе в качестве первоистоков оппозиционности даосской религиозной традиции.

Какова же была та общая идейная основа, на которой сформировались религиозные движения эпохи Хань? Ее корни восходят к даосским сочинениям, написанным на рубеже нашей эры, прежде всего к трактату «Тайпинцзин». Первый его вариант был представлен императору Чэнди (32-7 гг. до н. э.) неким Гань Чжункэ [36, цз. 30, ч. 2, с. 19а-19б]. В книге говорилось, что императорский дом Хань замыкает завершающийся историко-космологический цикл, что «небесный мандат» на управление Поднебесной подлежит возобновлению, в связи с чем Небо посылает на Землю «совершенного человека» (чжэнь жэнь) по имени Чи Цзинцзы (букв, «красное семя» [60]), который «обнаружит дао великого равенства (таипин дао)» [218, с. 20].

Существовали и другие версии «Тайпинцзина» в целом, так же как и отдельных его