Религиозные движения позднесредневекового Китая: Проблемы идеологии - Екатерина Борисовна Поршнева

разделов (подробнее об этом см. [200; 218]). Каждая версия выдвигала собственные методы достижения эры «тайпин». Сама идея «тайпин», восходящая, вероятно, к периоду Чжаньго, встречается во многих классических текстах доханьского периода. Так, в «Лицзи» можно прочесть, что когда мудрый правитель постигает суть ритуалов и музыки и осуществляет правление, обратясь лицом к югу, тогда мир познает «тайпин». Чжуан-цзы, которого считают создателем данного термина (подробнее об этом см. [263, с. 1633]), использует его для обозначения идеального государства, управляемого в соответствии с естественным состоянием природы. В «Сюньцзы» «пин» определяется как такое состояние общества, при котором оно «идеально сбалансировано», т. е. каждый человек находится на своем месте и исполняет те функции, которые соответствуют его природе,  — идея, особенно часто встречающаяся в «Тайпинцзине». Достижение подобного состояния общества, по мнению авторов «Люйши чуньцю», отражающего идею сакрального характера музыкальных теорий, возможно при помощи внедрения идеальной музыкальной системы. Аналогично китайским классическим сочинениям, называющим «золотым веком» прошлого период, когда мир пребывал в состоянии «тайпин», «Тайпинцзин» также подразделяет историю на «три древности» (сань гу); только правители периода первой, «высшей древности» (шан гу) знали способы достичь пребывания ци в состоянии «тайпин» (таипин чжи ци), когда не страдало ни единое существо и всякий был «на своем месте» [7, с. 318]. В делах управления «правитель тайпин» (таипин цзюнь) придерживался принципа увэй [7, с. 43]. В дальнейшем дело управления усложнялось, правители все больше вмешивались (вэи) в ход вещей, пока не наступили времена предельного упадка (ся цзи).

Эта схема развития «древности» одновременно заключала лрофетический элемент, столь характерный для религиозного даосизма (и особенно развившийся в сектантской традиции), претендуя на универсальность и перманентность: в «Тайпинцзине» приводится рецепт, к которому следует прибегнуть при очередном наступлении в циклическом развитии периода ся цзи. В момент достижения критической точки нужно возвратиться к Дао, чтобы вновь обнаружилось «тайпин», для чего необходимо вернуться к собственной основе — бэнь гэнь, восходящей к «началу ци» (ци чжи юань), или к «первичному ци» (юаньци). Эта изначальная субстанция пребывает внутри человека, и в целях ее обнаружения «Тайпинцзин» рекомендует упражнения для духовного сосредоточения, смысл которых сводится к «сохранению (или удержанию) Единого (шоу и)», или «сохранению света Единого (шоу и мин)» [61].

«Тайпинцзин» — религиозное сочинение, главное назначение которого — научить доктрине спасения. Соответственно на достижение этой цели и направлены все рекомендации, сюжеты и идеи, содержащиеся в книге. Причем этот трактат — сочинение типично даосское и по характеру приводимых в нем этико-политических рецептов, и по степени значительности, придаваемой духовным упражнениям. Вполне естественно, что в центре ее внимания в качестве главной персоны, способной постигнуть Дао, достичь долголетия (чаншэн, чаншэнцзю, шоучанцзю) и даже бессмертия (т. е. стать сянем), выступает правитель [7, с. 66]. Однако это не его исключительная прерогатива. Показательно, что единоличное обладание секретом достижения долголетия, нежелание передать его другим людям «Тайпинцзин» считает одним из главных грехов [7, с. 242] [62].

«Небесный учитель», предстающий в «Тайпинцзине» еще как существо трансцендентное, божественное по своей природе — шэнь жэнь (в отличие от реальных потомственных правителей, носивших этот титул в династии, начатой Чжан Даолином), посылается Небом для спасения человечества. Так в «Тайпинцзине» впервые появляется идея мессии, содействующего всеобщему избавлению людей, переживающих период упадка.

Состояние «тайпин», согласно «Тайпинцзину», присуще не только прошлому, но и может быть также достигнуто в будущем. Последнее описывается в книге, которой Небо снабдило Учителя, — «Небесной книге «Тунцзицзин»» («Тяньшу тунцзицзин»), т. е. «(Небесной книге [о] пределе пещеры», или, точнее, «Небесной книге [о] пронизывающем насквозь [63] пределе». Соответственно изложенная в ней доктрина именовалась «истинным Дао небесного предела, пронизывающего насквозь (тяньчжи тунцзи чжэндао)» [7, с. 361].

О кардинальности идеи «тунцзи» можно заключить на основании одного фрагмента, в котором говорится, что «книга «Тунцзи» называется «Тайпин[цзин]»» (7, с. 576], т. е. первое аналогично второму. Соответственно состояние «тунцзи» — то же, что и состояние «тайпин». Следовательно, в выражении «да тунцзи тяньчжи чжэнши» ('«Небесное истинное дело великого «Тунцзи»») [7, с. 87] «тун», подобно «пин», означает, что добро и зло в дао и дэ сбалансированы, пребывают во взаимодействии и союзе (тунхэ). Эти сбалансированность и взаимодействие порождают соответствие, когда и вселенная, и каждое существо занимают свое место.

На первый взгляд консерватизм приведённой формулы исключает возможность ее использования каким-либо оппозиционным движением или в проповедях религиозного течения с революционными целями. Но вспомним, что «тайпин» — это идеал справедливости, которая в контексте древнекитайской традиции, и в частности текста «Тайпинцзина», определялась именно как обязательность нахождения каждого на месте, соответствующем ему, согласно свыше предопределенной иерархии существ. Но одновременно в данной связи важно не упускать из виду некий «момент дистанции», всегда имеющий место между письменно фиксированным словом священного текста и его преломлением в конкретных умонастроениях и действиях, реализующихся его именем и авторитетом. Названная дистанция заполняется толкованием содержащихся в нем идей, заповедей, сентенций. Толкование же, проповедь, прямая агитация накануне открытого выступления зачастую весьма радикально меняли смысл толкуемых слов священных книг. В частности, требование, чтобы каждый занимал предназначенное ему место, как необходимое условие достижения «тайпин» в соответствии с универсальной для народных движений тенденцией к «опрокинутой иерархии», т. е. провозглашением права «низших» (участников и сторонников движения) на занятие высших ступеней и постов, могло быть интерпретировано самым революционным образом. Для этого надо было только, чтобы массами сектантов завладела идея, что находящиеся «наверху» занимают эти места не по праву — они просто не на «своем» месте. А вот их религиозному или повстанческому лидеру свыше предопределено именно данное место в системе нового всеобщего порядка и гармонии, за которые они ратуют.

Согласно «Тайпинцзину», Небесный учитель вручает чжэнь жэню (совершенному человеку) текст книги «Тунцзи», так же как и другие тексты, содержащие «небесные и земные слова», а тот передает их «выоокодобродетельному правителю». Поскольку Небо и Земля непосредственно не говорят с людьми, они периодически договариваются о рождении Святого (шэн-жэнь) или Учителя (шэнши), чтобы передать свое учение о спасении. Задача осложняется тем, что в обращении у людей оказались не только тексты подлинных откровений Небесного учителя, но и «ложные тексты» (се вэнь). Содержащими подлинные откровения «Тайпинцзин» называет песни детей, вдохновленные свыше; божественную книгу (шэныиу), посылаемую Небом для избавления мира от пороков; «небесный пароль» (тяньцюань, или цюаньвэнь), представляющий собой тексты талисманов наподобие хэту и лошу (о них см. [83, с. 33, 43]), и формулы священных заклинаний (шэньчжоу), также посылаемые Небом.

Основная организующая религиозно-этическая идея «Тайпинцзина» — идея единства мира с его гармоническим идеалом, взаимосвязанность и взаимопревращение всех явлений как оформлений ци в едином движении-потоке. Взаимоотношение Трех дао (саньдао)-Неба,